Мона. День сурка с демоном

Борис заметил взгляд Моны и изобразил самую грязную из своих ухмылочек, на которую она просто не могла не ответить. У других наверняка кровь прилила бы к щекам при виде его ангельского лица и многозначительной улыбки. Так почему же с Моной никогда не срабатывало? Он же идеален!

– И? – Борис усмехнулся, а ведьма удивленно моргнула. Они втроем сидели рядом на маленькой скамейке перед выставкой, – эти двое буквально зажали Мону с обеих сторон.

– Ч-что «и»?

– Все оказалось настолько плохо, как ты себе представляла?

Мона подавилась воздухом и не могла понять, к чему он клонит.

Борис постучал пальцем по своим наручным часам, и она поразилась: уже минула полночь.

– О-он по-прежнему может встать, только в час ночи будет более-менее ясно, – пояснила она, но с ее плеч все равно как будто упала тысяча кирпичей. Она справилась. Ее обход прошел без проблем, проклятые реликвии и артефакты Мону игнорировали и занимались своими обычными делами. Коллегам она нравилась, они заботились о ней, словно считали это само собой разумеющимся.

Если еще и саркофаг останется на месте… от облегчения у Моны вырвался смех.

– Значит, можно спокойно выдохнуть, ну, вам, не мне, мне-то не надо. Ха! – объявил Борис, закинул ногу на ногу и наклонился ближе к ней. – И все это стоило того, чтобы так стрессовать?

Она удивленно покосилась на него со стороны. То есть он все-таки заметил ее пульс, а может, и давление тоже.

– Обычно я не такая, но… – Мона глубоко вздохнула, – для меня это правда важно. Я люблю музеи.

Молодым ведьмам вроде меня в основном приходится работать на улицах, как правило, нам не дают таких шансов. Не хватает опыта. На всех исследовательских вакансиях, куда я подавала заявки, мне отказали. Так что совершенно одна в патруле со своими нестабильными силами… если ведомству станет известно, что… – У нее надломился голос.

– Любишь жареные колбаски? – вдруг вставил Бен.

– Что? – Выбитая из колеи, Мона уставилась на оборотня.

– С горчицей или кетчупом?

– Ну…

– Или что, с майонезом? – Бен скривился от отвращения.

 – Это… все в порядке. Ты все равно мне нравишься, Мона. Все разные. А ты… это не так уж плохо. Ты по-прежнему мне нравишься!

– Нет, нет, ну… я не ем мясо, – объяснила она и пожала плечами. Оборотень не сумел элегантно подгадать время, как Борис, но попытка ее подбодрить определенно удалась. Либо он, как всегда, невнимательно слушал. На мгновение у Моны в голове будто стало совсем пусто.

– Вегетарианка? А, вот как.