Монологи о наслаждении, апатии и смерти (сборник)

Он позволяет к эффекту удовольствия и возбуждения прибавить свободу действий в отношениях с другими, понимаешь? Он совершенно располагает к партнеру. Чего тебе хочется? Ну скажи, Норико! У меня есть то, чего тебе хочется? Норико, разве я когда-нибудь сделал тебе что-либо плохое?

Норико покачала головой. «Никогда», – казалось, хотела ответить она. И мечтала лишь об одном: уйти из этой слишком ярко освещенной комнаты, оказаться в постели и броситься на этот член, сосать и покусывать его, как собака кость. И тем не менее как раз этого ей бы и не позволили.

Мужчина обнял ее и принялся целовать. О! До чего же эти поцелуи были неприятны и неумелы! Никакой нежности, чувственности! Однако он целовал так, как я никогда бы не смогла поцеловать.

– Хватит, хватит, хватит, хватит, хватит, хватит, довольно! Что же это такое? Да что со мной? Что это… – орала Норико, которую начало сильно трясти; она тщетно пыталась унять эту дрожь, притираясь к члену, контуры которого угадывались под натянутой тканью брюк.

– Успокойся, Норико! Позволь мне. Держись прямо. Обопрись на меня и попытайся подняться. Доверься мне, и я дам тебе то, что давал всегда…

Он надел ей на лицо маску с логотипом «Вирджин Эйр», какие раздают в полете пассажирам первого класса британских авиалиний.

– Нет, только не это! Что ты собираешься делать? – вопила Норико, пытаясь высвободиться.

Тогда он прищемил ей сосок, и она застонала, смирившись и дав ему закончить начатое.

– Эй, Кейко! У тебя еще есть?

Я передала ему кусок пластилина, каким обычно играют дети в начальной школе.

Это ему пришла в голову эта мысль. Я сама, например, никогда этим не пользовалась. Мужчина засунул в уши Норико затычки, замазав их пластилином, а затем водрузил ей на голову огромный стереошлем. У Норико и так была большая голова, а в этом уборе она вообще стала казаться необъятной.

Он связал ей руки поясом юката, оставив ноги свободными, затем, положив ее на пол, завязал ей рот кожаным ремнем, в середине которого было утолщение величиной с пинг-понговый мячик, оказавшееся у нее в зубах, и оставил ее минут на десять.

Он действовал так впервые, и, вероятно, у него были основания полагать, что это небезопасно.

– Когда я был студентом, я знал одного парня, которого вот так же обработали, впихнув дозу ЛСД, а через пару часов он оказался в психушке. И знаешь, теперь он работает в прессе, важная птица и законченный мазохист! Ты должна его знать, Кейко. Это Акиширо.