Море, остров, девушка…

Оглядывая Монте-Карло с холма, на котором располагался особняк, Эймос Фэлкон видел залив, но, в отличие от сына, не замечал красот моря. Его внимание привлекали дома на склоне – высокие, внушительные, богатые, хотя ничто не свидетельствовало о богатстве больше, чем его собственный дом, огромное трехэтажное здание, купленное только потому, что оно возвышалось над остальными.

Много лет назад деньги и необходимость сохранить их привлекли его сюда, в этот налоговый рай. Он начинал с нуля в шахтерском городке на севере Англии и быстро встал на ноги.

Работая день и ночь, Эймос разбогател, кроме того, женился на состоятельной женщине и при первой возможности покинул Англию в поисках более приемлемого налогового режима, уверенный в том, что правительство не имеет права отбирать у него доходы.

– Где он, черт возьми? – сердито проворчал Эймос. – Дариус никогда не опаздывает. Он знает, что я хотел увидеть его раньше остальных.

Джанин, его третья жена, хорошо выглядевшая для своих пятидесяти лет женщина с добрым лицом и ласковым нравом, положила руку ему на плечо:

– Он деловой человек.

У его компании проблемы…

– В каждой компании есть проблемы, – прорычал Эймос. – Он должен справляться с ними. Я научил его этому.

– Возможно, ты слишком долго контролировал его, – предположила Джанин. – Дариус твой сын, а не партнер, которого необходимо инструктировать.

– Он не мой деловой партнер, – согласился Эймос. – Но он до сих пор не выучил, как делать последний – необходимый – шаг.

– Потому что у него есть совесть, – сказала Джанин. – Дариус может быть жестоким, но только в экстраординарных случаях.

– Именно. Я так и не смог заставить его увидеть… А, ладно. Может, нынешние трудности послужат для него уроком.

– Ты имеешь в виду то, что его бросила жена?

– Я имею в виду то, какое глупое соглашение он подписал при разводе. Дариус слишком щедр. Он дал Мэри все, что она потребовала.

Джанин вздохнула. Эймос часто разглагольствовал на эту тему, и разговорам не было видно конца.

– Он сделал это ради детей, – напомнила она.

– Он смог бы отсудить детей, если бы был готов пойти на все, но он этого не сделал.

– И хорошо, – вздохнула Джанин.

Эймос нахмурился. Он прощал жене сентиментальность. В конце концов, она женщина. Но порой это его раздражало.

– Все было действительно хорошо, – прорычал он, – но потом мир взорвался.

– Только финансовый мир, – заметила она.