Моссад: путём обмана. Разоблачения израильского разведчика

Я боюсь, он как-то сам связан с этими немцами.

– Может быть, я смогу помочь, – сказал Халим.

– Спасибо, но ведь мне нужен ученый, который смог бы проверить эти контейнеры.

– А я и есть ученый, – ответил Халим.

Донован удивленно посмотрел на него и заметил: – Что ты имеешь в виду? Я думал, ты только учишься?

– Я должен был сказать так вначале. Но на самом деле я ученый, присланный из Ирака для проведения специального проекта. Я уверен, что смог бы тебе помочь.

Ран позднее говорил, что когда, наконец, Халим отрыто сказал о своей профессии, то он почувствовал себя так, будто из него высосали всю кровь, наполнили вены льдом, закупорили и закачали затем кипяток.

Получилось! Но Ран не мог выказывать своего воодушевления. Он сохранял спокойствие.

– Послушай, я встречаюсь в субботу с этой бандой в Амстердаме. Выехать нужно за день или два, но как насчет того, чтобы отправить тебя субботним утром туда на нашем самолете?»

Халим согласился.

– Ты не пожалеешь, – сказал Донован.

 – Можно заработать кучу денег, если здесь нет ничего незаконного».

Реактивный самолет, на котором срочно нарисовали эмблему фирмы Донована, был «Лирджет», специально для этого прилетевший из Израиля. Бюро в Амстердаме принадлежало богатому поставщику-еврею. Ран не хотел переезжать границу вместе с Халимом, чтобы тот не заметил его настоящие документы, а не фальшивый британский паспорт. Таким методом всегда стараются пользоваться при пересечении границы – во избежание возможного разоблачения.

Когда Халим приехал в амстердамское бюро на лимузине, забравшем его в аэропорту, все остальные уже были на месте. Оба коммерсанта были Итцик Э., «катса» Моссад, и Бенджамин Гольдштейн, израильский атомщик с немецким паспортом. Он принес один вакуумный контейнер в качестве образца, чтобы Халим осмотрел его.

После нескольких вступительных слов Ран и Итцик покинули помещение, якобы для урегулирования финансовых вопросов. А оба ученых должны были обсудить техническую сторону дела.

Общие интересы и знания быстро вызвали обоюдную симпатию. Гольдштейн спросил Халима, откуда тот так хорошо разбирается в атомной промышленности. Это был выстрел наугад, но Халим, совсем позабыв об осторожности, рассказал ему о своей работе.

Позже, когда Гольдштейн доложил Итцику о признании Халима, было решено пригласить ничего неподозревающего иракца на обед. Рану пришлось придумать повод, чтобы на этом обеде не присутствовать.