Моя мятежница

Чем меньше народу знает ее, тем лучше. Но едва эти большие голубые глаза посмотрели на меня, все это дерьмо начало выливаться из меня неостановимым потоком. Я не мог лгать ей. Мне захотелось воспользоваться возможностью удержать этот прелестный голубой взгляд на себе еще немного, ведь это было чертовски приятно.

Но, прямо как я и предсказывал, к утру чары разрушились. Иден ушла. Чтобы никогда больше не вернуться в мою постель.

Хотя, должен сказать, я не ожидал, что именно она приручит Брауна. Этот парень был придурком и кобелем, но казалось, по крайней мере на какое-то время, он отбросил свои привычки плейбоя и был предан лишь ей.

Наблюдать их вместе было ударом под дых. Видеть их мельком в кампусе – это одно, но на новостных сайтах – совершенно другое.

С годами Иден становилась только красивее, и моя ненависть к Алексу Брауну только усиливалась. Они были золотой парой СМИ, их постоянно фотографировали вместе на хоккейных матчах и благотворительных мероприятиях. Папарацци, прячась среди пальм, засняли даже моменты отдыха, которые они урвали на тропическом курорте в Карибском море.

Это, мать вашу, раздражало. В особенности потому, что самое близкое к тропическому отдыху, что у меня когда-либо было, – это неверный поворот в поездке между двумя штатами, который вывел меня к Лонг-Айленду.

И вот я тут, на арене «Элитных аэролиний», совсем скоро вновь встречусь лицом к лицу с Иден Винн.

В последнее время я не слежу за ней в новостях так, как раньше. Но я знаю, что они с Брауном расстались.

Ее высокая позиция означает, что она привлекла к себе внимание неприятелей и моей задачей станет защищать ее.

Время покажет, смогу ли я сделать это, не потеряв вновь частичку себя.

* * *

Шесть лет – большой промежуток времени. Мне стоило подготовиться получше. Но, наверное, та, что ушла, никогда до конца не забывается. Может, во мне всегда будет существовать крупица, задающаяся вопросом: «А что, если?»

И когда я вхожу в офис Иден, моя первая мысль не кажется такой уж профессиональной.

Черт возьми. Я хочу вгрызться в нее, словно в печенье.

Мой жадный взгляд впитывает ее всю: от длинных темно-русых волос, слегка завивающихся на концах, до потрясающей фигуры, обтянутой простой юбкой-карандашом и шелковым топом. Ее глаза такие же голубые, какими я их запомнил, но кажутся глубже, как-то мудрее, что ли.

Полагаю, это имеет смысл.