Моя сестрица – серийная убийца

– Что?

– Говорю, давай я нож заберу.

– Зачем?

– Ну… Он тебе не нужен.

Айюла обдумывает мои слова. Обдумывает не дольше, чем горит спичка.

– Спасибо, но нет. Я лучше оставлю его у себя. – Айюла ускоряет свой танец и, кружась, отворачивается от меня. Нужно попробовать другую тактику. Я беру ее айпод и уменьшаю громкость. Айюла поворачивается ко мне с недовольным видом. – Ну что такое?

– У себя нож держать не стоит. Вдруг полиция с обыском к нам нагрянет? Лучше в лагуну его брось – так меньше шансов, что тебя поймают.

Айюла скрещивает руки на груди и прищуривается. Мы буравим друг друга взглядами, потом она со вздохом опускает руки.

– Кореде, этот нож мне очень дорог. Это все, что у меня от него осталось.

Кто-то другой, может, и поверил бы ее сантиментам, но меня таким спектаклем не проведешь. Способна ли Айюла на настоящие чувства – еще большой вопрос.

Интересно, где она прячет нож? На глаза мне он попадается только вонзенным в окровавленное тело, а порой я и такие моменты пропускаю.

Почему-то не верится, что Айюла решилась бы орудовать другим ножом. Кажется, на убийства ее толкает конкретно этот нож. Хотя что тут невероятного? Кто сказал, что у предметов не может быть собственной воли? Или что предметом не управляет воля его прежних хозяев?

Отец

Нож Айюла унаследовала от него (под «унаследовала» я подразумеваю «забрала себе, прежде чем его тело остыло в могиле»). Желание забрать его вполне понятно: тем ножом он очень гордился.

Хранил он его в ножнах, запертым в ящик стола, но, когда приходили гости, непременно доставал, чтобы похвастаться.

Держа изогнутое девятидюймовое лезвие кончиками пальцев, он демонстрировал черные загогулины, отпечатанные и вырезанные на светлой костяной рукояти. Как правило, показ сопровождался историей.

Иногда нож становился подарком Тома, однокашника по университету, в благодарность за спасение на море. Иногда нож превращался в трофей, отнятый у солдата, пытавшегося его им зарезать. Иногда – в его любимейшей версии – нож был памяткой о сделке, заключенной с шейхом.

Сделка прошла так успешно, что шейх предложил ему на выбор свою дочь или нож, последнее творение давно умершего оружейника. У дочери один глаз видел хуже другого, поэтому он взял нож.

Для нас с Айюлой те байки были ближайшим подобием сказок на ночь. А как нам нравились моменты, когда он эффектным жестом доставал нож и гости испуганно шарахались! Он всегда смеялся, предлагая посмотреть нож поближе.