Моя сестрица – серийная убийца

Что касается Айюлы… Посмотрим, справится ли она с чем-то хлопотнее закладывания хлеба в тостер.

– Да, конечно, – говорю я маме. Айюла поднимается и идет за мной.

Нужные мне продукты ждут на разделочном столе: домработница вымыла их и нарезала. Мне эта девушка нравится. Она ловкая, аккуратная, спокойная, а самое главное – ничего не знает о нем. После его кончины мы «из практических соображений» уволили всю прислугу и целый год никого не нанимали. Вот только поддерживать порядок в доме размером с наш сложнее, чем может показаться.

Курица уже варится. Айюла поднимает крышку кастрюли, выпуская пар, пахнущий жиром и «Магги».

– М-м-м! – Она вдыхает аромат и облизывает вишневые губки. Домработница краснеет. – Вы молодчина!

– Спасибо, мадам.

– Если готово, может, помочь вам попробовать? – с улыбкой предлагает Айюла.

– Может, тебе лучше помочь ей нарезать шпинат?

Айюла смотрит на подготовленные продукты.

– Так ведь он уже порезан.

– Мне нужно еще.

Домработница спешит еще за одним бушелем шпината, но я зову ее обратно.

– Нет, пусть Айюла принесет.

Айюла наигранно вздыхает, но приносит шпинат из кладовой. Вот она берется за нож, а я невольно вспоминаю Феми, скрючившегося в ванной. Одну руку он держал у раны, словно пытался остановить кровотечение. Сколько он так промучился? Айюла держит нож некрепко, острием вниз. Шпинат она режет быстро и небрежно, с ножом управляется как ребенок – вид готового блюда ее явно не заботит. Так и подмывает остановить ее.

Я решаю не обращать на нее внимания, невозмутимо наливаю пальмовое масло в глубокую сковороду, добавляю лук и кайенский перец, которые обжариваю на сильном огне.

– Айюла, ты следишь?

– Угу, – отвечает она, хотя сама облокотилась на разделочный стол и одной рукой лихорадочно набирает что-то на телефоне. В другой руке у нее по-прежнему кухонный нож. Я подхожу к ней, освобождаю рукоять из плена ее пальцев и забираю нож.

– Пожалуйста, обрати внимание: после этого мы добавляем кайенский перец.

– Ага, ясно.

Едва отвернувшись, я слышу, как Айюла снова печатает на виртуальной клавиатуре. Хочется сделать ей замечание, но пальмовое масло, оставленное без присмотра, начинает шипеть и плеваться. Я уменьшаю огонь и велю себе на время забыть об Айюле. Если захочет научиться – научится.