Моя сестрица – серийная убийца

Двери уже захлопывались, когда перед кабиной мелькнуло разочарованное лицо молодой матери. Угрызения совести я почувствовала – в одной руке мамочка держала малыша, в другой – сумки, – но не такие сильные, чтобы подводить себя под тюрьму. Да и какого черта она среди ночи с ребенком потащилась?!

– Ты что творишь?! – зашипела я на Айюлу, прекрасно понимая, что она поддалась порыву, вероятно, сродни заставившему ее вонзить нож в живую плоть.

– Прости, – только и ответила она. Слова уже вертелись на языке, но я сдержалась: сейчас не время.

На первом этаже я оставила Айюлу сторожить труп и держать лифт. Если кто-то захочет сесть на первом этаже, она закроет двери и поедет на самый верх. Если вызовут с другого этажа, она не даст дверям закрыться. Я добежала до машины, подогнала ее к черному ходу, и мы перенесли труп из лифта. Лишь когда я захлопнула багажник, сердце перестало рваться из груди.

Шаг пятый: девицы используют хлорку.

Моем-чистим-убираем

Администрация больницы решила, что медсестрам разумнее носить бледно-розовую форму, а не белую, мол, белая быстро превращается в кремовую.

– В чем твой секрет? – спрашивает он и касается словно не отворота моего рукава, а кожи – меня в жар бросает. Я протягиваю ему карту следующего пациента и думаю, как бы продолжить беседу. Увы, разговоры о мытье-стирке-уборке соблазнительно-сексуальными не сделаешь, если, конечно, речь не о мытье спорткара в бикини.

– Гугл тебе в помощь, – отвечаю я.

Тейд смеется, опускает взгляд на историю болезни и стонет.

– Снова миссис Ротину, да?

– По-моему, доктор, ей просто нравится твое внимание.

Тейд смотрит на меня и улыбается. Я улыбаюсь в ответ, стараясь не выдать то, что у меня от его внимания во рту пересохло. Из кабинета я выхожу, покачивая бедрами, как любит делать Айюла, и уже тянусь к дверной ручке, когда слышу вопрос.

– Кореде, что с тобой?

Я оборачиваюсь.

– М-м?

– У тебя походка какая-то странная.

– Ну… э-э-э… я мышцу потянула.

Стыд, стыд, имя твое я знаю… Я распахиваю дверь и спешно ретируюсь.

В приемном покое у нас кожаные диванчики, на одном сидит миссис Ротину. Диванчик она узурпировала: излишек места отдан сумочке и косметичке. Завидев меня, пациенты поднимают головы: вдруг подошла их очередь? Миссис Ротину припудривает лицо, замечает меня и останавливается.