Музей Монстров (сборник)

Говорят, что доктор покончил с собой. Это подтверждается тем, что после исчезновения случилось лишь два преступления, выполненных в сходной манере. Очевидно, у него, как и у других известных убийц, нашлись свои подражатели.

– Мне он сразу не понравился, – признался Ньюсон. – Особенно его глаза. Они как живые!

– Да, фигура сделана мастерски. Какой реализм! Настоящее искусство! А знаете, этот Бурдетт владел гипнозом. Говорят, он гипнотизировал свои жертвы. И именно поэтому такому щуплому мужчине удавалось справляться с довольно сильными людьми.

Полиция не находила никаких следов борьбы.

– Что-то вы совсем нагнали на меня страху, – хрипло произнес Ньюсон.

Управляющий улыбнулся.

– Я думал, вы запасли на эту ночь побольше оптимизма. Давайте договоримся так. Мы не будем закрывать решетку на лестнице. Если посчитаете нужным, смело поднимайтесь наверх. По ночам у нас дежурят несколько сторожей, так что вы найдете себе хорошую компанию. К сожалению, я не могу предоставить вам дополнительное освещение.

По вполне понятным причинам мы сделали этот склеп мрачным и жутким.

Чуть позже репортеру принесли кресло.

– Куда поставить, сэр? – спросил сторож, скаля прокуренные зубы. – Может быть, тут? Чтобы вы могли поболтать с Криппеном?

– Оставьте кресло здесь, – ответил Ньюсон. – Я еще не придумал, где мне его расположить.

– Тогда спокойной вам ночи, сэр. Если понадоблюсь, зовите. Я буду наверху. И не давайте этим тварям заходить вам за спину.

А то знаю я их – так и тянутся к шее холодными пальцами.

Ньюсон засмеялся и пожелал сторожу доброй ночи. Он выкатил кресло в центральный проход и повернул его спиной к фигуре доктора Бурдетта. По какой-то необъяснимой причине ему не хотелось смотреть на маньяка-гипнотизера.

Тусклый свет падал на ряды жутких восковых фигур. Воздух звенел от сверхъестественной тишины, и это безмолвие напоминало ему воду на дне колодца. Он смело осмотрелся. Воск, одежда, краски… ни звука, ни малейшего движения.

Но почему тогда его так тревожил взгляд маленького француза? Ему отчаянно захотелось оглянуться.

«О, Господи! – подумал он. – Ночь только началась, а мои нервы уже на пределе.»

Прошептав проклятие, Ньюсон развернул кресло и посмотрел на доктора. Луч света падал на бледное лицо, подчеркивая мягкую ухмылку, от которой пробирала дрожь.

– Ты только восковая фигура, – тихо прошептал Ньюсон. – Обычное чучело, одетое в балахон.