Отрок. Бабы строем не воюют

Но щелочка-то осталась… вот возле нее Анна и пристроилась – больно уж любопытство ее разобрало: что это такое Лешка удумал? Проклятое любопытство бабье, полночи потом уснуть не могла.

Рассадив опричников на скамьи, Алексей велел отроку, в чем-то крепко провинившемуся и приведенному из темницы, раздеться донага. Тот было застеснялся присутствующей Юльки, но Алексей несколькими похабными шуточками, от которых и кони бы покраснели, всю застенчивость из парня вышиб начисто. А потом началось…

Сначала Юлька красной краской нарисовала на теле обнаженного отрока самые крупные кровяные жилы.

Алексей забрал у нее кисточку и вдруг решительным мазком – словно ножом резанул – пересек одну из изображенных лекаркой линий.

– Вот так его рубанули! Что делать надобно?

Юлька быстро и толково объяснила и показала, как накладывают жгут, чтобы раненый не истек кровью. Алексей поднял со скамьи одного из опричников, велел скинуть рубаху, изобразил краской примерно такую же «рану», а двум другим отрокам приказал повторить лекарские действия.

Так дальше и пошло: Алексей рисовал раны, Юлька показывала, что надо делать, а отроки повторяли друг на друге. Постепенно зрелище, за которым в щелочку подглядывала Анна, становилось все бредовее: обнаженные и полуобнаженные тела отроков, покрытые красными росчерками и потеками, Алексей с похабными или мрачными шутками-прибаутками – ну, прямо черт в преисподней, орущая, а то и раздающая подзатыльники Юлька со своими лекарскими снастями-снадобьями…

Ей уже казалось, что все это продолжается бесконечно долго и не закончится никогда, и вдруг… в трапезной наступила тишина.

Мертвая. Все участники действа на несколько мгновений застыли неподвижно. Произошло это после того, как Алексей в очередной раз махнул кисточкой с красной краской, а Юлька, даже не дернувшись показать, мертвым голосом произнесла:

– Смерть. Ничего не сделать.

Алексей начал объяснять, как уберечься в бою от такой раны, но закаменевшая возле щелочки Анна смотрела не на него, а на Юльку.

Казалось, юная лекарка готова была кинуться на Алексея, будто тот нанес отроку рану не краской, а настоящим оружием.

Дальше стало еще хуже – все чаще после взмаха кисточки лекарка произносила все те же слова:

– Смерть. Ничего не сделать.

Но уже никто в трапезной не застывал от изумления или ужаса, а Алексей не только объяснял, как защититься от такого удара, но и как самому так же ударить.