Мы потребуем крови

Мне потребовалась помощь, и он с легким поклоном извинения взял меня за руку. Не меня, как я поняла, он всегда обращался к ней, словно извиняясь не только за то, что коснулся ее руки, но и за то, что мы вместе.

– Приготовься, – сказал он, приближаясь к ящику.

Я покрепче сжала кинжал.

– Готова, давай.

Капитан Энеас поднял крышку. Там все так же лежала бледная и неподвижная оболочка Лео Септума, глядя в никуда, хотя снятая крышка открывала перед ним целый мир. Он не проявлял интереса ни к новым видам, ни к звукам.

Даже запах еды его не заинтересовал.

– Ешь, – сказал капитан, поднося к его губам кусок солонины.

И пустая оболочка начала есть. Прежде чем проглотить, он жевал, так неспешно, словно у него была впереди целая вечность.

– Ешь.

Это продолжалось до тех пор, пока тарелка не опустела. Капитан Энеас поставил ее себе под ноги и взялся за крышку гроба, собираясь ее опустить.

– Вы всегда так заботливы и внимательны, капитан, – вдруг произнесло тело, глядя прямо ему в лицо.

Голос звучал хрипло, а слова произносились невнятно, словно эти губы давно не пробовали говорить.

– Лео, – сдавленно произнес капитан Энеас.

– Да, капитан, это я. Я перед этим домом и хотел бы забрать своего брата.

8

Рах

Я не хотел засыпать, но когда слишком нагружаешь тело, оно берет свое. Как только Деркка уложил меня в хижине, я тут же отключился.

Страхи последовали за мной в темноту. Люди шли дорогами моей памяти, и все было так ясно, будто они сидели передо мной.

Вот заклинатель Джиннит велит снова и снова повторять календарь сбора урожая для нашей рощи и, слушая, ждет неизбежной ошибки. За каждой ошибкой должна следовать молитва богам, но вместо нее я слышу хриплые вздохи, и вот уже передо мной сидит гуртовщик Сассанджи, точа клинок.

Мои дрожащие пальцы нащупывают кожу, и я пытаюсь держаться, молить, объяснить. «Прости, гуртовщик, я не хотел причинить столько бед. Прошу, не изгоняй меня».

Старик смеется, и смеется, и смеется, пока мальчишка стоит перед ним на коленях за то, что едва не задавил трех Клинков повозкой с бочками.

Мать уже умерла, и рядом сидит Гидеон, держа меня за руку со снисходительной улыбкой на лице.

«Пожалуйста, не отсылайте меня».

На моем плече лежит тяжелая рука заклинателя Джиннита. Я должен гордиться и горжусь, но это гордость мученика, рожденная упрямством ребенка с промытыми мозгами.

Гидеон не пытается отговорить меня. Мы должны уйти с рассветом.