Мятежные ангелы. Что в костях заложено. Лира Орфея

Что тут смешного? Он сломя голову помчался делать выводы о том, что соматика влияет на психику и что, может быть, тело – это и есть то самое бессознательное, про которое говорят психоаналитики: неизвестный фактор, из глубин которого поднимаются непредвиденные и неподконтрольные элементы человеческого духа. И что научиться разумно обращаться со своим телом означает найти путь к душевному здоровью. Прекрасно звучит, но только попробуйте доказать. Это уже работа для таких, как я.

Было поздно, и я собрался уходить – Ози явно показал нам все, что собирался.

Но, уходя, я вспомнил про Пегги. В наши дни слишком подробные вопросы о женах друзей могут оказаться нетактичными, если вдруг выяснится, что они уже больше не жены. Но я рискнул:

– Как поживает Пегги?

– Как мило, что ты спросил. Она будет счастлива, что ты про нее вспомнил. Бедняжка Пег.

– Надеюсь, она здорова? Я помню ее главной чирлидершей.

– Правда, она была потрясающая? Какая фигура! Каждая унция упруга, как резина.

Просто шаровая молния. Господи, видел бы ты ее сейчас.

– Очень жаль такое слышать. Что-то серьезное?

– О, она вполне здорова. Это все ее тип, понимаешь, ее соматический тип. Ее постигло ПП – то, что Шелдон назвал «проклятье пикника». Пикник, понимаешь? Ну да, ты же знаешь греческий. Компактная, упругая фигура. Но у нее самую чуточку смещен баланс элементов, она четыре-четыре-два, и… в общем, она сейчас весит много больше двухсот фунтов, бедная, а росту в ней едва пять футов три дюйма[54 - …весит много больше двухсот фунтов, бедная, а росту в ней едва пять футов три дюйма.

 – Более 90 кг при росте менее 160 см.]. Нет, детей у нас нет. Но она не унывает. Ходит в кружки при местном колледже – «Стрижка и тримминг собак», «Йога для пробуждения и бодрости», «Писательское мастерство» и тому подобная херня. А я часто задерживаюсь в лаборатории по вечерам… ну, ты понимаешь.

Я понимал. Старый Шутник чересчур сурово обошелся с Ози и Пегги, и, даже будь у Ози получше с чувством юмора, вряд ли можно было ожидать от него радости по этому поводу.

Мы шли с Марией по университетскому городку, и она заметила:

– Я все думаю: может быть, профессор Фроутс – маг?

– Думаю, вы бы его сильно удивили таким предположением.

– Да, он не хотел и слушать про Парацельса. Но именно Парацельс говорил, что святые мужи, служащие силам природы, – маги: они могут делать то, что недоступно другим, потому что у них особый дар.