На прощанье я скажу

– Или одна ночь с тобой.

– Да иди ты, Оливер.

– Они вроде слегка юны для тебя, ты не находишь? – говорит Сильвер.

– Да ни хрена, – отвечает Джек. – Кто, по-твоему, воздаст им должное? Мальчишки из их колледжа? Ты вспомни себя в двадцать лет. Ясное дело, у тебя был непрерывный стояк, но разве ты в этом хоть что-то понимал? Разве ты знал, как доставить женщине удовольствие? Тебя это вообще разве заботило? Нет. Тебя волновало только, кому вставить, и в девяти из десяти раз ты кончал еще до того, как она разогревалась.

Сильвер думает о девушке, имени он не помнит, которая лежала под ним в кровати своей тесной общежитской комнатки, ее распахнутые глаза смотрели на него с жадным желанием, и чувствует то, к чему уже привык в последнее время, – глухую вялую тоску по всем тем вещам, которых уже никогда не вернуть.

– Забудь все, что, по-твоему, тебе известно, – Джек все больше раздухаряется, а это не сулит ничего хорошего. – Это далеко не те девушки, с которыми мы с тобой учились в колледже.

Это эволюционировавший вид. Они любят секс. Они его любят и хотят его, они считают, что имеют неотъемлемое право им заниматься. Эти девушки – настоящие феминистки, благослови их Господь.

– Кончай уже разглагольствовать! – подает голос Оливер. – Я тут вообще-то пытаюсь расслабиться.

– Да брось, Оливер, ты ж знаешь, что любую из них бы оприходовал. Бутылка вина, пара таблеток виагры, и дело в шляпе.

Оливер поднимает козырек и щурится на Джека.

– Да хоть одна из них захочет меня оприходовать?

– Ты о чем вообще? Ты привлекательный мужчина.

– Я старый и жирный. И выживаю, потому что знаю свое место в джунглях.

– И какое же оно?

– Старый богатый крот, который платит за то, чтобы ему отсосали, – отвечает Оливер, возвращая козырек на место.

Пожалуй, думает Сильвер, сейчас в нем действительно есть что-то от крота.

Девушки вытягиваются и поворачиваются на своих лежаках, со знанием дела расстегивая лифчики, чтобы не оставалось белых полосок.

Они покачивают ногами, натираются лосьоном, облизывают губы, теребят длинные волосы. Джек приподнимает темные очки, прищуривается и смеется, дивясь этому чуду.

– Силы небесные! – произносит он.

Оливер пукает, звук долгий и высокий, словно из воздушного шарика выпускают воздух.

– Господи, Оливер, прими слабительное, – говорит Джек.

Вот такие у него нынче друзья.

Они все так же сидят там и два часа спустя, когда появляется Кейси.