Навсегда… От темноты к свету. Часть первая

Под грохотание от ударяющихся о камни водных масс, смешавшееся с завыванием леденящего, никак не стихающего ветра, его душа хотела хоть на мгновение забыться.

Заставить воспоминания стереться из памяти – это был единственный путь к спокойствию. Или хоть к иллюзии от присутствия тени этого состояния. Поскольку он знал, что никогда больше не удастся заглушить отчаянный крик сердца. Это был даже не крик, а истошный вопль, просящий пощады от грядущей боли. Абсолютно бесполезный. Ибо, судьбоносное решение было принято, и слишком поздно было сожалеть о чём бы то ни было.

Он накинул капюшон байки на голову, словно пытаясь защититься от пробирающего холода. Зябкость и мерзость этой ненастной погоды тем не менее его абсолютно не беспокоили. Более того, разгоравшееся в недрах тела пламя не давало ни малейшего шанса почувствовать желанный им избавительный озноб. Эти рискованные действия были лишь отражением его внутреннего мира: воздвигнутая разумом защитная стена, отделяющая своего хозяина, ставшего внезапно таким уязвимым от кажущегося враждебным окружения.

Как рак прячется в свой панцирь, ему хотелось провалиться в себя, чтобы никто не мог считать с лица незатихающие терзания. Оставаться сильным при любых обстоятельствах – было всегда его кредо и талант. Только вот последние недели перевернули всё с ног на голову. Мысли роем разъяренных ос атаковали: «Будет ли он когда прежним?» «Разве это вообще имело какое-либо значение?» Ведь куда более важно стало другое: «А хочет ли он вообще становиться прежним?

– Несколько минут без тебя… Так уж много я не запросил… – кинул небрежно высокорослый крепко-сложенный юноша подошедшей особе, даже не обернувшись.

Проблески пренебрежения отчетливо просочились в сказанном, несмотря на попытку скрыть свои токсичные эмоции.

Жгучее, гложущее чувство подступило к горлу самолюбивой девушки. Она поспешила его отогнать, успокаивая себя самозабвенно, что всё еще наладится. Натяжное, неприятное молчание последовало.

Сзади раздались шлёпающие по галечной поверхности шаги – кто-то приближался.

Голосом человека, который не терпит возражений, подошедший проговорил:

– Не трогай его! Дай время успокоиться – всё уляжется и без твоего вмешательства!

Парень саркастично ухмыльнулся сам себе, передразнив услышанные слова шёпотом и одновременно поражаясь глубочайшей черствостью вроде как близких ему людей. Раньше проявления человеческой бездушности его абсолютно не смущали. Эта черта была для него естественной.