Отрок. Ближний круг: Ближний круг. Стезя и место. Богам – божье, людям – людское

Поначалу оба валяли дурака – Мишка излагал свою концепцию, отвлекая Никифора от главного вопроса, а дядюшка «давил на психику», не пренебрегая и физическим воздействием на шустрого племянника. Потом Никифор вроде бы заинтересовался, разговор принял вполне деловой оборот, но в какой-то момент, когда Мишка от выпитого вина, видимо, потерял бдительность, снова всплыла тема источника Мишкиных знаний. Пришлось притворяться пьяным вдрызг. В ответ на упорные расспросы купца Мишка понес околесицу, перемежаемую ругательствами на разных языках – ему почему-то это показалось очень остроумным.

Никифор терпеливо выслушивал все эти: «фак ю, онкл Ник», «донер веттер нох айн маль», «порка Мадонна» и даже «узю сиким» – услышанное однажды на рынке от азербайджанцев. Терпел и снова в разных вариантах повторял свои вопросы. Сколько на самом деле племяннику лет? Кто учил? Где читал?

Наконец Мишка привалился к плетеной стенке «каюты» и, невнятно пробормотав: «Нинея, все спрашивай у Нинеи», сделал вид, что «отрубился».

Под недовольное ворчание Никифора и журчание вина, наливаемого в кубок, он и уснул.

Проснулся Мишка поздно – солнце стояло высоко, ладья, судя по доносящимся снаружи звукам, уже добралась до Нинеиной веси и даже начала разгружаться. Все тело затекло от неудобной позы, во рту было сухо и гадостно, голова болела и, как выяснилось при попытке встать, кружилась. Однако все неприятные симптомы похмелья проявлялись в не очень острой форме; видимо, молодой организм справлялся с алкогольной интоксикацией достаточно хорошо, а может быть, просто выпили не так уж и много.

Тихонько постанывая и матерясь про себя, Мишка выбрался наружу, поискал бадью с питьевой водой и жадно припал к берестяному ковшу.

– О! Михайла! – услыхал он донесшийся с берега голос Ильи. – Приехал, значит? Ну с возвращеньицем.

– Здравствуй, Илья. Приехал, а вы, значит, уже разгружаете? Никифора не видел?

– Видал. Он к боярыне пошел, сразу, как причалили. Так и сидит там до сих пор.

Спрашивать, давно ли причалили, Мишка не стал – не захотелось позориться перед Ильей, впрочем, тот, скорее всего, понял Мишкино состояние и сам. Как говорится: «В пьянке замечен не был, но по утрам жадно пил холодную воду».

Мишка немного постоял, наблюдая за разгрузкой и вяло отвечая на приветствия «курсантов», усердно таскавших на берег мешки и тюки, а потом, решив, что пора и честь знать, направился в кормовую избу за своими вещами.