Награда

«Или мертва», – подумала Гаэль, и ее накрыла очередная волна ужаса. Она должна найти Ребекку, что бы ни говорила кухарка. Где бы ни содержали ее семью, она их найдет!

Гаэль не помнила, как высидела все уроки, а потом схватила велосипед и помчалась домой. Проезжая мимо дома Фельдманов, она видела, как солдаты под руководством офицера носили сундуки и чемоданы. Немцы перебирались в дом! Надо было срочно разыскать отца. Он как раз возвращался из конюшни, ведя на поводу хромую лошадь.

Гаэль рассказала ему обо всем произошедшем сегодня утром, и отец, хмурясь, резко спросил:

– Кто-то тебя видел там? Я имею в виду солдат.

– Нет. Я подождала, пока они уедут.

О том, что Ребекка видела ее, что на мгновение их взгляды встретились, прежде чем ее бросили в грузовик, Гаэль решила не говорить.

– Потом я поговорила с кухаркой, но она не знает, куда их увезли.

– В лагерь для интернированных, – уверенно бросил отец, хотя Гаэль видела, что он тоже потрясен.

Он чего-то в этом роде и боялся.

Слышал, что такие истории случались в Париже, но в Лионе и его окрестностях ничего подобного не было. Но если начали забирать таких людей, как Фельдманы, значит, началась массовая акция, и ни один еврей не может чувствовать теперь себя в безопасности.

– Я запрещаю тебе возвращаться в тот дом или пытаться выяснить, где Ребекка. Ты больше не должна не только видеться с ней, но и расспрашивать про нее: тебе все равно ничего не скажут и это опасно.

– Я должна найти ее, папа, – жалко пролепетала Гаэль.

– Не сметь! – завопил отец. – Немедленно иди к себе!

Гаэль с плачем вбежала в дом и, закрывшись в спальне, бросилась на кровать. Перед ее мысленным взором то и дело возникала леденящая кровь сцена.

Этим вечером точно так же была с ней строга и мать. Ни о какой дружбе не может идти и речи, все кончено. Если Гаэль начнет искать Ребекку, то навлечет беду на всю семью.

– Пообещай, что не станешь даже пытаться! – твердила бледная, измученная мать.

Она не слишком хорошо знала Фельдманов: так, встречались на школьных мероприятиях, – но ей было очевидно, что признавать знакомство с ними опасно.

И если их забрали, разумно предположить, что теперь они в лагере для интернированных, где держали евреев, а может, и в концлагере где-нибудь в Германии. Также ходили слухи, что худшее еще впереди.

Гаэль не хотела спускаться к ужину, но родители настояли на своем, и она села за стол, хотя съесть так ничего и не смогла.