Награда

Даже такие юные девицы, как эта, по их мнению, не были исключением. Сопротивление быстро становилось могучей и опасной силой, и немцы делали все возможное, чтобы эту силу раздавить. Правительство сдалось легко, без борьбы, но граждане страны продолжали сражаться и ставили на пути оккупантов всевозможные преграды.

Командующий гарнизоном долго колебался, прежде чем кивнуть. Хотя по глазам девушки видел, что это правда: она ничего не знала о работе отца в Сопротивлении, а поняла, что он занимается чем-то противозаконным, только после его расстрела.

– Я знаю о состоянии здоровья фрау Агаты, – продолжил командующий гарнизоном суровым тоном, – и трудностях, которые вас ожидают в случае депортации.

У него не было сомнений, что ее мать не переживет тяжкие испытания, да и девушка вряд ли вынесет… В том, что Агата знала еще меньше о делах мужа, особенно учитывая ее состояние, немец был уверен: герр Барбе никогда не признался бы ей, на что отважился, чтобы не подвергать риску.

– Только из сострадания я позволю вам здесь остаться, но предупреждаю: если у меня возникнет хотя бы малейшее подозрение в вашем участии в подпольной деятельности любого рода, вы немедленно будете арестованы и наказаны по всей строгости закона. Мы очень довольны, что живем именно в этом доме, нас вполне устраивает, как благодаря вам налажен наш быт, но вы должны уважать нас, подчиняться и следовать французским законам.

Гаэль лишь молча кивнула: ради матери и себя самой она была более чем готова согласиться на любые требования. Мать не переживет ни депортацию, ни тем более тюрьму, да и Гаэль тоже не хотела бы для себя подобной участи. Их комнаты на чердаке были сейчас самым безопасным местом, и она знала, что отец не стал бы ее осуждать. Теперь, когда они с матерью остались вдвоем и защитить их было некому, приходилось уповать только на милость оккупантов.

– Вам все понятно? – мрачно спросил командующий.

Она должна относиться к нему почтительно, хотя они убили отца, но им с матерью идти некуда.

– Да, мсье… – ответила Гаэль, подняв на него глаза, казавшиеся круглыми как блюдце на смертельно бледном лице.

– Хорошо. Вы можете похоронить отца как полагается, на своем семейном кладбище.