Наондель

Не все харики могут похвастаться собственными музыкантами. Мы не ударим в грязь лицом даже перед сыном визиря.

Вечер уже стал темным, как бархат, а воздух заполнился воркованием ночной голубки и серенадами цикад, когда любимый слуга отца Айкон позвал нас. Отложив наше шитье и отставив масляные лампы, мы встали, и я поправила воротничок Лехан, а Агин расправила прядь волос у меня на виске.

– Я рада, что ты выбрала голубую куртку, Кабира. В ней ты похожа на цветок.

Я легонько подтолкнула впереди себя Лехан.

– Какое это имеет значение, – пробормотала я, радуясь, что тьма скрывает мой румянец.

Мать, отец, Тихе и Искан сидели в тенистой комнате вокруг низкого столика розового дерева, окруженные зажженными лампами. Окна и двери стояли нараспашку, чтобы впустить свежий ночной ветерок. Пахло ламповым маслом и едой, хотя со стола было убрано, на нем стояли только несколько кубков с ледяным чаем. Мы, дочери, опустились на колени на шерстяной ковер на почтительном расстоянии.

– Ты ведь знаком с моими дочерьми, дорогой гость, – отец стал указывать на нас по очереди.

Опустив голову, я подглядывала сквозь ресницы. Искан скользнул взглядом по всем нам, задержавшись на Лехан. Хотя в этом не было ничего удивительного, я судорожно сглотнула. Рядом со мной едва слышно вздохнула Агин.

– Девочки, вечер поздний, и наш гость уже не сможет вернуться сегодня в столицу. Он останется ночевать у нас. Кабира.

Я подняла глаза.

– У нас с Тихе утром назначена встреча с нашими северными соседями. Ты составишь компанию матери, когда она будет показывать Искану-че наши владения до нашего возвращения.

– Да, отец, – ответила я и поклонилась.

Искан рассматривал меня, и я снова заметила ту насмешливую улыбку. Выпрямив спину, я смело встретила его взгляд. Он никогда не узнает, как действует на меня.

На следующее утро Агин отказалась отрываться от шитья.

– Я единственная из вас ничего не жду от этой встречи, – лукаво проговорила она.

Так и не придумав никакого ответа, я фыркнула и потащила за собой Лехан вниз по лестнице. Мать и Искан уже стояли во внутреннем дворе, неспешно беседуя.

– Дорогие дамы. – Искан поклонился, когда мы приблизились, а потом выпрямился и снова ослепительно улыбнулся. Сегодня он был одет в темно-синюю куртку и белые шелковые брюки.