Наондель

Но вот наступила зима с ее сухими и холодными северо-западными ветрами, и визиты Искана в нашу семью стали все более редкими. Мы продолжали встречаться у источника, но и это происходило все реже. Искан оправдывался тем, что отец не отпускает его.

– Я необходим отцу в его службе, – говорил он, когда мы сидели, скрючившись под одеялом, и зубы у меня стучали от холода. – Без меня он бы не справился, он повторяет мне это каждый день. Отец мой стар и не может следить за всеми интригами двора так, как я. А визирю исключительно важно знать все, что происходит при дворе его правителя.

Во многих отношениях я самый главный человек для правителя. По крайней мере, я важнее, чем его бледные сынки, – он ухмыльнулся. – Знаешь, правитель подарил им всем семерым новых коней. Великолепные лошади, из западного Элиана. Он осыпает этих пустоголовых дурней подарками, а пользу ему приношу только я!

– Но ведь и ты получил этой осенью новый меч из рук правителя, – осторожно напомнила я ему. – Таким мало кто может похвастаться.

Он считает тебя своей правой рукой, своим мечом.

Искан жевал внутреннюю часть щеки. Грозовая туча прошла, его лицо просветлело.

– Само собой, так и есть. Он был бы сумасшедшим, если бы не понимал этого.

Я сглотнула. Правитель был для меня свят. Мне казалось опасным так говорить о нем. Все равно что совершить святотатство. Но Искан часто так выражался, и я подумала, что при дворе говорят по-другому, а не так, как принято у нас, простых людей.

– Понимаешь, Кабира, это означает, что теперь я долго не смогу к тебе приезжать.

Может быть, весной, когда станет теплее.

Он плотнее завернулся в одеяло.

– От этого холода я оттаиваю только на следующий день у себя во дворце.

Он поцеловал меня в лоб и поднялся.

– Вставай, давай выпьем за весну и теплые ветра!

Он потянул меня за собой к источнику. Ему всегда хотелось выпить из него на новолуние. Вода была такая холодная, что ее больно было глотать. Искан вытер губы тыльной стороной ладони.

– Я просто чувствую, как это дает мне силы.

И телу, и душе.

Он взял глиняный кувшин и наполнил его водой из источника.

– На этом я продержусь до нашей следующей встречи. Тогда я пошлю за тобой, Кабира.

Наклонившись вперед, он легко поцеловал меня в губы.

– До весны, моя птичка!

Я осталась стоять у входа в ущелье, глядя ему вслед, когда он спускался по склону к рощице, где обычно оставлял своего коня. Холодный ветер обжигал мне щеки, но я его почти не чувствовала.