Наондель

Можно даже сказать, что я видел ее.

Он засмеялся своей шутке, а у меня перехватило дыхание. Он говорил о самом страшном уаки – убийстве отца. Заметив, что я все поняла, он кивнул мне, словно мы оба знали какую-то приятную тайну.

– Нужно лишь дождаться, пока уаки Анджи станет сильнее всего. Тогда я напьюсь из источника и навещу своего отца, а на следующий день его найдут мертвым, и никто не подумает ничего другого, кроме как пришел черед старику отправляться на покой.

Он ухмыльнулся.

– Конечно же, я видел его настоящую смерть.

Ты себе не представляешь, как далеко в будущем она находится! Этот старик долговечен, как черепаха. Мне придется потрудиться, чтобы приблизить его смерть.

Сложив руки за головой, он лениво прислонился к столбу в изголовье кровати. Свет лампы отражался в его блестящих волосах и начищенных пуговицах. Молодой человек, не знающий забот, привыкший получать все, что пожелает.

– Когда же я стану визирем, начнется моя настоящая работа. Я стану самым могущественным человеком во всей Каренокои.

Могущественнее, чем кто-либо может себе представить. Влиятельнее самого правителя.

Только теперь он заметил, что я обхватила живот руками, словно пытаясь защитить его. Заметив мою позу, он состроил недовольную гримасу.

– Не льсти самой себе. Зачем мне возиться с тобой теперь, когда ты выполнила свой долг?

Соскочив с постели, он вышел из комнаты так же неожиданно, как и появился, оставив мне лампу, запах вина и дубленой кожи.

Я поспешно погасила лампу, не желая даже видеть то место на постели, где он сидел, смятое им одеяло, ямку, образовавшуюся под его тяжестью. Я спряталась в подушках. Постепенно биение моего сердца успокоилось. Меня больше не волновало, чем он занят, как и то, останусь я в живых или умру. Однако я все равно боялась его. Более того, в глубине души мне было стыдно. Я стыдилась того, что теперь он смотрит на меня с отвращением – тот, чей взгляд заставлял меня почувствовать себя самой красивой девушкой во всей стране Каренокои.

Окно мое стояло нараспашку, через него я могла слышать, как фыркают лошади в конюшне. Среди бархатной ночи квакали лягушки. Где-то стрекотала цикада. Я отдалась этим ночным звукам, несущим покой.

И тут до меня донесся иной звук, слишком хорошо мне знакомый. Звук, который издавал он. Он донесся из соседней комнаты. Из комнаты Лехан. Я рывком села – и вот он зазвучал снова. Глубокий стон наслаждения.