Наондель

Никто из оседлых жителей не решается заходить далеко в пустыню. Там мы были бы в безопасности. Но мы не думали об опасности, не ожидали, что нам что-то угрожает, мы не были начеку. Как я проклинаю себя за это! Ведь я старше всех. Мне следовало бы быть внимательнее.

Мужчины боялись нас. Они верили, что мы могущественные жрицы, способные убить их, произнеся лишь несколько слов. Они были из тех, кто боится всего, чего не понимает. Поэтому они завязали нам рты и скрутили руки. Нас спешно везли на юг, строго на юг, обычно под прикрытием ночи.

В северных странах работорговля запрещена. В одной деревне нас продали длинноволосым и бородатым работорговцам с юга. Мы попали в одно место – я слышала, что его называют Харрера – вонючую и отвратительную дыру. Меня разлучили с сестрами. Мы не плакали. У нас не осталось слез.

На невольничьем рынке меня привязали к столбу на возвышении вместе с другими женщинами моего возраста. Все мы были из разных стран, я видела это по цвету их кожи и волос. Я оказалась единственной с белыми волосами и серыми глазами.

Мужчины, стоявшие вокруг возвышения, разговаривали друг с другом, указывая на меня.

Начался аукцион. Меня оставили напоследок, желая, чтобы все взоры были устремлены на меня. В Харрере солнце немилосердно, никогда раньше я не переживала подобного зноя. Мои губы пересохли и потрескались, юбка прилипла к ногам от пота.

К возвышению подошел какой-то мужчина, одетый в белые и синие одежды. Высокий и стройный, но широкоплечий, с густыми темными волосами.

У него были ярко-красные губы. Он единственный заглянул мне в глаза и долго смотрел. Потом он крикнул мужчине, продававшему меня:

– Как вы заботитесь о своих сокровищах? Вы портите ее красоту на этом палящем солнце. – Он достал свой кошелек. – Назови цену. Я плачу.

Когда мужчина начал что-то бормотать про аукцион, он стал проявлять нетерпение.

– Назови цену, говорю тебе, чтобы я мог забрать свое имущество с этого зноя до того, как оно будет вконец испорчено.

Он наполнил их ладони серебром и золотом – я и не подозревала, что на свете существует столько золота и серебра.

И это была моя цена. Такой ценной я оказалась. Потом он стал отдавать приказы. Какой-то мужчина взбежал на возвышение и перерезал веревки. Я упала на колени. Красивый мужчина протянул мне кувшин с холодной водой. Я была не в состоянии поднести его к губам, и он сам держал его у моего рта, пока я пила. Потом сам унес меня на руках прочь с рынка. В тень. В конюшню.