Наондель

Так что я сделала глубокий вдох и послала вперед свои чувства – и там, глубоко под поверхностью, ощутила пульсацию силы земли. Здесь она была не такая дикая и суровая, а жирная и плодородная, полная жизни. Остановившись, я закрыла глаза, пропустив эту силу через себя, дав ей заполнить себя. Когда я открыла глаза, взгляд мой упал на каменную стену, окружавшую дворцовый сад и отделявшую его от горы, жизнь и звуки которой я могла слышать, но не видеть. На стену падали послеполуденные лучи солнца, и там, в щелях и просветах между камнями, вилось знакомое ползучее растение с длинными острыми листьями и маленькими невзрачными красными цветочками.

Я улыбнулась себе под нос.

Когда страж на несколько мгновений отвлекся, глядя в другую сторону, я сорвала пучок тонких листьев. Их терпкий аромат наполнил меня интенсивным чувством счастья. Так пахло дома. Я засунула букетик в рукав, и острые края листьев царапнули мои шрамы.

Эта боль заставила меня вспомнить. Другие шрамы. В другом месте. Закрыв глаза, я мгновенно перенеслась туда, на окраину пустыни, и мать оказалась рядом со мной.

Мы идем по восточному горному хребту. Раннее утро, первые лучи солнца освещают наши шаги, пока в пустыне еще царит ночь. В руках у нас копья, седые волосы матери блестят в розоватых лучах утреннего света. Скала блестящая от влаги, оставленной облаками, опустившимися сюда ночью, которые солнце снова прогоняет к самым вершинам гор. Мать наклоняется и указывает на что-то.

– Видишь, Гараи? Это невзрачное растение называется Язык Богини.

Ему мало нужно, чтобы расти, оно выживает почти везде. Запомни его. Оно может стать лучшим другом женщины.

– Когда? – спросила я, тоже наклоняясь. Тонкие остроконечные листья держались на тонком стебле, который вился по трещинам в скале.

– Когда она хочет сохранить свое ежемесячное кровотечение. Когда не хочет понести.

– Но ведь дети – это дар, – проговорила я, выпрямляясь. – Так ты меня учила.

– Это правда. Сама я никогда не пользовалась Языком Богини.

Но есть женщины, жизни которых беременность представляет угрозу. Или мудрые, кто хочет оставить свое ежемесячное кровотечение течь свободно, чтобы поддерживать контакт с изначальной силой.

Мать подняла руки к востоку, приветствуя солнце, и, когда ее рукава соскользнули, я увидела все ее шрамы, переливающиеся при мягком свете. Сколько шрамов! Сколько клятв, жертв и побед. Я пожелала, чтобы и мне однажды довелось носить столько же шрамов.