Нарушенная клятва

– В колледже твои волосы выделяться не будут, но здесь, в глуши? Мы вообще-то стараемся не привлекать к себе внимания – по крайней мере, мы четверо.

Я скорчила гримасу, но в его словах имелся смысл. Мой взгляд скользнул по Доминику, который сидел в среднем ряду, слева от моего места.

Мне не нужно было спрашивать, почему со мной оставался самый тихий из парней. Теперь, когда я увидела его при дневном свете, то поняла, что он горбится вовсе не из-за осанки.

У него были небольшие, но заметные бугорки в верхней части спины под плащом, который он пока ни разу не снимал.

Неужели хранители проводили эксперименты, которые его изуродовали?

Я знала, что если спрошу об этом, то только еще больше всех разозлю. Но вполне логично, что они не хотели, чтобы его замечали на улице.

Парни открыли двери машины, и нас обдало потоком прохладного свежего воздуха. Стояла ранняя осень, и листья на некоторых деревьях, мимо которых мы промчались, уже окрасились в красные и оранжевые цвета из-за прохладной погоды.

Затем двери снова с грохотом захлопнулись, и мы с Домиником остались одни.

Я заерзала на своем сиденье, нервы сдавали от долгого изнеможения и нескончаемого дискомфорта. Я немного подремала в грузовике и здесь, на заднем сиденье, когда мы только нашли машину. Но этого недостаточно, чтобы компенсировать тот факт, что я была в бегах всю ночь и бо?льшую часть следующего дня.

А изнутри меня разъедал яд Джейкоба, вызывая легкую боль в суставах и приступы тошноты.

Каким же глупым был его план.

Если на нас нападут… если мне понадобятся мои силы…

На мгновение я закрыла глаза, собираясь с мыслями. Паника ни к чему не приведет.

И последнее, чего я хотела – это снова вызвать то острое покалывание в груди.

Когда я почувствовала себя уверенно, то сосредоточилась на Доминике – на полоске его профиля, которую могла разглядеть под таким углом.

Как и всегда, он собрал свои волнистые, спадающие до плеч волосы в хвост. Каштановые пряди темнели на фоне его светло-коричневой кожи.

За последние четыре года линия его челюсти стала немного шире, но в остальном он выглядел так же, как и тот скромный красивый парень, которого я когда-то знала.

Дом всегда был самым вдумчивым из нас шестерых: не торопился, рассматривал каждую деталь, тщательно формулировал свое мнение и ждал наших ответов. Он не стал бы делать поспешных выводов или впадать в праведный гнев.

Все остальные придумали для меня свои глупые прозвища, но он всегда называл меня по имени.