Наследники легенд

С ночью, когда мы с моей лучшей подругой Элис сидели вместе в комнате на нижнем этаже дома ее родителей и решили, что программа раннего обучения в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилл и есть то, о чем мы мечтаем. «Талантливые студенты старшей школы могут в течение двух лет изучать в Каролинском университете предметы, которые будут зачтены при дальнейшем обучении, пожить в общежитии и стать независимыми». По крайней мере, так было написано в брошюре. Раннее обучение в университете – единственная возможность для двух девочек из этнических меньшинств выбраться из городка в глуши Северной Каролины.

Для нас этот шаг означал смелые идеи и более просторные классы – и приключения. Мы написали заявления вместе. После школы вместе пошли прямо к бентонвильскому почтовому отделению. Вместе кинули конверты в почтовый ящик. Если мы попадем на раннее обучение, то выберемся из Бентонвильской школы и будем жить в университетском общежитии в четырех часах езды от дома – и вдали от родителей, которые иногда контролировали нас так крепко, что нам было не вздохнуть.

За десять лет до моего рождения мама тоже училась в Каролинском университете. Перспективная молодая исследовательница. Я из года в год слушала рассказы о тех временах. Видела на стенах фотографии сложных химических экспериментов: мензурки и стеклянные пипетки; защитные очки, упирающиеся в ее высокие скулы. На самом деле именно она натолкнула меня на эту мысль. По крайней мере, так я себе говорила.

Ответы пришли вчера. Родители Элис знали, что она подала заявление.

Они радовались так, будто это их приняли.

Я знала, что мне на такое рассчитывать не стоит: я подала заявление тайком от матери, уверенная, что, как только меня примут, как только я получу ответ, она откажется от своего стремления всегда удерживать меня рядом. Я передала ей письмо с сине-белой эмблемой Каролинского университета, улыбаясь, словно получила приз.

Я никогда не видела ее в такой ярости.

Сейчас мое сознание просто не понимает, где находится тело. Оно снова и снова пересматривает последние тридцать шесть часов, пытаясь понять, как мы оказались в этой больничной палате.

Прошлая ночь. Она кричала о доверии и безопасности, и о том, что не нужно стремиться повзрослеть так быстро. Я кричала о несправедливости, о том, что заслужила, и о том, что хочу оказаться подальше от грунтовых дорог.

Это утро. Я по-прежнему сердилась, когда проснулась. Лежа в постели, я мысленно пообещала себе не разговаривать с ней до конца дня.