Наследники легенд

Я сажусь на каменную веранду за одной из массивных библиотечных колонн, спрятавшись от взглядов прохожих.

– Но это настоящий кампус, – возражает он. – И я заплатил за обучение реальные деньги.

Проклятье. Тут мне ответить нечего. Я сказала Норрису правду: я получила награду за отличную учебу. Мои родители не богаты, но они хорошо умели копить. И все же той небольшой суммы, которую они собрали на оплату обучения, не хватило бы, чтобы оплатить бакалавриат, не влезая в кредиты. Единственная причина, по которой папа смог заплатить за два года раннего обучения, не влезая в долги, заключалась в том, что награда за успешную учебу позволила уменьшить эту сумму вдвое.

Он не распространяется на этот счет, но я понимаю: он сделал ставку на то, что вложения в раннее обучение сейчас помогут мне поступить в университет позже, а может быть, даже получить стипендию. Я морщусь, по-прежнему переживая из-за того, что Элис сказала о выбранных мной курсах.

– Пожалуй, так и есть, – бурчу я.

– Угу-угу, – он усмехается.

 – Как твоя первая ночь в настоящем общежитии?

Папа не силен в подтекстах. С ним что ты видишь и слышишь, то и получаешь. Если бы ему позвонил декан, он бы уже дал мне это понять. Ясно и четко. Я тихо вздыхаю.

– Первая ночь здесь? Тихая, – вру я. Мне это не по душе, но мне сегодня все не по душе.

Я жду следующего вопроса, и он звучит как по расписанию.

– Не видела других афроамериканцев?

В старшей школе единственные темнокожие ученики были на год старше меня. Тихий мальчик по имени Эрик Роллинс и девочка Стефани Хендерсон.

Когда мы проводили время вместе, белые ребята всегда нервничали, будто их это как-то странно будоражило. Все остальные темнокожие, кого я знала, были либо родственниками, либо прихожанами церкви, до которой нужно было ехать через два городка. В Каролинском университете было больше темнокожих, чем в Бентонвильской старшей школе, в этом я была уверена. Это была одна из причин, почему я подала документы сюда.

– Пока нет. Я еще не побывала ни на одном занятии.

– Что ж, тебе нужно общение. Когда у тебя первое занятие?

– В десять.

– Позавтракала?

– Не голодна. – Я вспомнила, что последний раз ела перед тем, как мы отправились на карьер.

Папа хмыкает. Я представляю, какое у него при этом выражение лица: рот изгибается, его уголки опущены вниз, густые темные брови нахмурены, все морщины на его темно-коричневом лице хмурятся одновременно.

– Аппетит по-прежнему то есть, то нет?

Я не отвечаю.