Наследники легенд

– Наказание за нарушение этого Обета – полное стирание памяти и низвержение во тьму незнания, без возможности вернуться к свету. Ты принесешь эту клятву?

Холодная волна Обета скользит вокруг пальцев. Он струится по спине, как водопад, пока не покрывает меня всю. Я поеживаюсь, перенося вес с правого колена на левое. Кто-то свистит, и Дэвис поднимает руку, заставляя этого человека замолчать.

– Да.

Это не сработает. Обет поймет, что я вру. Они все узнают…

Внезапно боль пронзает руку. Это Ник вцепился в нее так сильно, что наверняка останутся следы.

Я встречаюсь с ним взглядом, и он едва заметно кивает, призывая сконцентрироваться на том, как сильно его ногти впиваются в мою руку. Я гонюсь за этим ощущением, словно преследуя кролика в лесу, – и древний Обет отпускает свою хватку.

Сообразительность Ника спасла меня. Возможно, спасла нас обоих.

Теперь у Ника перехватывает горло. Только со второй попытки ему удается заговорить.

– Я, Николас Мартин Дэвис… – Ник судорожно выдыхает, словно черпая силу из глубокого колодца.

 – Я…

Когда он снова смотрит на меня, его взгляд наполняет меня ужасом. В нем читаются боль, гнев. Затем смирение.

Когда голос Ника разносится по часовне, легендорожденные задерживают дыхание.

– Я, Николас Мартин Дэвис, наследник и потомок короля Артура Пендрагона Британского, сына Утера Пендрагона, обладателя Каледволха, клинка Экскалибура, первого среди равных за Круглым Столом в священной войне с тенерожденными, принимаю твой Обет от имени нашего древнего Ордена.

Печальными усталыми глазами Ник наблюдает за тем, как потрясение отражается на моем лице.

Я едва чувствую, как эфир, который посылает Сэл, пульсирует, проходя по руке Ника, а затем по моей. Мы по-прежнему неотрывно смотрим друг другу в глаза, но все остальное изменилось.

Король Артур Пендрагон Британский.

Наследник и потомок.

– Я принимаю тебя на службу. Я дарую тебе видение, чтобы ты могла видеть истинный мир, пока твое сердце хранит верность.

«Почему ты мне не сказал?» – мысленно спрашиваю я, глядя на него. Он вздрагивает.

Его слова крутятся на языке, когда пламя обвивает руки, как серебристо-белые змеи. Магическое пламя окутывает меня, не проникая под кожу.

«Ты говорил, что не врешь».

Он замечает, как обвиняюще я на него смотрю. Убирает руку. Встает, поворачивается так, чтобы его лицо скрыла тень.

Дэвис хлопает в ладоши, привлекая наше внимание.