Наследница по найму

С этим списком он мог покончить в два счета, перечислив всех, у кого был хоть какой-то мотив, но, по своему обыкновению, предпочел оставить место для тех, кого действительно будет веская причина заподозрить в причастности к смерти герцога.

Обмакнув перо в чернильницу, он помедлил, затем написал: «Минерва Хепплуайт».

Глава 4

Чейз видел в окно библиотеки, как у дверей один за другим выстраиваются экипажи. Все, кто выходил из них, были разодеты в пух и прах. Даже детей нарядили для визита в дом герцога.

Слуги выгружали с крыш и задних скамей карет сундуки, битком набитые новыми нарядами, один поразительнее другого.

– Только бы это не превратилось в кошмар. – Николас подошел к нему и тоже взглянул в окно. – Боже мой, да это же Долорес. Я ее уже год как не видел.

Долорес, брюнетка средних лет и внушительного роста, командовала слугами, которые разгружали ее карету. Голоса было не слышно, но губы ее постоянно двигались. Слуги с кислыми физиономиями брали вещи, которые требовалось отнести в дом, следуя указанию ее пальца.

– Она ни за что не уступит такое развлечение Агнес, – заметил Чейз.

Долорес и Агнес были сестрами, единственными женщинами в чисто мужском поколении. Чейз предполагал, что они обе с годами выработали весьма жесткий характер, чтобы добиться внимания и уважения среди шестерых братьев.

– Смотри-ка, Кевин, – сказал Николас. – Я думал, он за границей.

– По-видимому, уже нет.

Кевин шел по дороге и очень напоминал меланхоличного поэта со своими тонкими чертами лица, глубоко посаженными глазами и копной темных волос.

Он не поздоровался ни с одним из своих кузенов и теток, когда проходил мимо их экипажей, и они также не заговорили с ним. Чейз предположил, что брат оставил собственную карету в дальнем конце ряда и предпочел пройти в дом пешком, а не ждать.

– С ним неприятностей не оберешься, – пробормотал Николас.

Когда умер дядя Фредерик, Кевина не было в Англии. Не присутствовал он и на оглашении завещания, так что в отличие от остальных его обида будет вполне свежей.

Что еще хуже, у него поводов выражать недовольство куда больше, чем у других.

– Нас всех завещание ошарашило, во всех смыслах, – сказал Николас. – Но что до Кевина, с ним обошлись просто жестоко.

Чейз не мог не согласиться. Как бы сильно ни любил дядю, он не мог не признать, что некоторые пункты завещания выглядели проявлением неприкрытого гнева.

– Думаю, мне следует выйти и поприветствовать их.

– Лучше иди к себе.