Отрок. Перелом: Перелом. Женское оружие. Бабы строем не воюют

Молодец, парень! – вдруг широко улыбнулся десятник. – Ну, давай, дуй…

Настроение у Ведени стало просто совершенно невероятное! Он – и вдруг старшой! Ноги сами пританцовывали, разбрасывая брызги воды и грязи…

– Эй, ты! Чумной! Подь-ка сюда! – в проулке стоял младший сын мельника Гераська с приятелями. Веденя с ними никогда особо не дружил, но вроде и не ссорился. Да и от остальных отроков те всегда держались особняком, и не столько потому, что подобралась там все больше родня (это-то дело понятное – все с детства вокруг своих собираются, вон, дядьки Луки родичи тоже ватагой ходят), сколько потому, что уж больно много о себе понимали.

Подумаешь, и позажиточнее их отцов есть, а не важничают, а эти…

До сих пор все этим «важничают» и ограничивалось: если не считать мелких стычек по разным пустякам, вполне обычных в мальчишечьей жизни, так откровенно Гераська не нарывался. А вот сейчас, похоже, решился. Он уже давно на воинских учеников Луки смотрел исподлобья.

Почему его с родичами Лука в учение не взял, неведомо.

Бронька говорил – отец Гераськи приходил к рыжему десятнику, про что говорили, правда, он не слышал, наверное, как раз просил за своего сына, да ушел злющий. Все это Веденю совершенно не касалось, но сейчас ему словно ковш воды на голову вылили. Он прекрасно знал о прозвище своего отца и не любил его. А уж когда так вот…

– А в зубы не хочешь? – То, что драки не избежать, он понял сразу, но как же не хотелось! Да и сил не осталось. Наверняка Гераська нарочно именно сейчас прицепился, после занятий.

– Подойди и дай! Деся-я-ятник Чумной…

Веденя даже злиться почти перестал – это когда же они узнали? Не иначе, подсматривали…

– А тебе завидно, что ли?

– Чего? – Гераська презрительно скривился. – Пинкам, что ли, завидовать, которыми вас, дурней, дядька Лука, как собак по околице, гоняет? Да кому оно нужно-то? Да и не быть тебе десятником – не по вашему чумовому рылу гривна. Спроси своего отца, сколько он у моего деда нужников перечистил.

Из милости позволили, а то бы ему сроду пояса воинского не видать… Так дурни у умных вечно в работниках, хоть с мечом, хоть с сохой… И тебе туда же дорога!

Вот теперь злость ударила в голову так, что в глазах потемнело. Презрительный хохот Гераськиных подпевал только подлил масла в огонь. Противники явно заманивали Веденю в узкий проулок, где легче взять числом. А и плевать! И больше не рассуждая, он врезал, как учили. В зубы. Гераська кувырнулся назад.