Отрок. Перелом: Перелом. Женское оружие. Бабы строем не воюют

– Тятя! Тетка Настена тебя зовет…

У Чумы зашлось сердце – неужто?.. Даже думать боялся, ЧТО…

– Что с Веденей?!

– Так не знаю… Тетка Настена послала…

– Да жив? Нет? Говори… – Чего, дура, тянет? И без того тошно…

– Да жив, с чего ему помирать-то? – искренне удивилась Дуняша. – Очнулся и поел даже… – и тут же взвыла от звонкой оплеухи. – За что, тятя?

– Чтоб думала… – Из Чумы будто воздух выпустили. – Пугать так…

У дома Настены в светлых летних сумерках Юлька раскладывала на мешковине какие-то травы: то ли сушить, то ли еще для чего.

Где они такое только находят? Всю жизнь Чума по лесу лазил, а вон той травки с синеватыми цветочками на толстом стебле отродясь не видал. А-а! Не до того ему сейчас.

Веденя лежал на низкой лежанке у окна и заметно обрадовался отцу. Даже вскинулся, будто вскочить собрался, но тут же опасливо покосился на перегородку, отделявшую его лежанку от печи, у которой осталась Настена.

– Лежи-лежи. Лекарка сказывала, рано тебе пока бегать-то… – Чума неуклюже топтался, чувствуя себя почему-то не в своей тарелке.

Надо бы что-то сказать, утешить, что ли? И о чем говорить, если Настена волнительное настрого запретила. – Так ты, эта, лежи, сынок! Тебе сейчас вылежаться… Может, поесть чего охота? Мож, меду принести? – И тут же заметил на столе четыре разного размера горшочков. Никак, с медом?

Чума глянул на сына, на стол и хрюкнул от смеха. Неловкость, которая мешалась репьем в портах, исчезла.

– Ну, брат, сладкая у тебя, однако, жизнь пошла – аж завидно.

Самому головушкой приложиться, что ли? – Сын улыбался, значит, все в порядке. – Надо бы мать попросить, чтоб поспособствовала…

– Я вот те щас сама поспособствую… – За спиной стояла Настена, покачивая в руке тяжелый каменный пестик, которым что-то собиралась растирать в каменной же ступке… – Парню настой нужен, а у меня не десять рук. Вот и потрудись, разотри. Силы у тебя много, так что давай! А языками и между делом почешете.

Ну и как с ней поспоришь? Перун – не Перун, а в делах лекарских прямо Аристарх в юбке, а то и кто посерьезней, пожалуй.

– Эт кто же тебе столько меду-то натаскал? Мамка, что ли? – разговор, наконец, пошел легко, без напряжения.

– Ну, и мамка тоже… – Уши у Ведени отчего-то заалели. – Да вон Снежанка с Дуняшей принесли.

– Ага, а еще один кто?

– Да не знаю… – Уши сына, казалось, вот-вот прожгут подушку. – Не заметил.

– Ну ладно, не заметил, так не заметил, бывает… – Пестик усиленно скрипел в ступке.