Наука любви

Как колесницу твою возненавидел старик!

Если б какого-нибудь ты сейчас обнимала Кефала,

Крикнула б ночи коням: «Стойте, сдержите свой бег!»

Мне же за то ли страдать, что муж твой увял долголетний?

Разве советовал я мужем назвать старика?

Вспомни, как юноши сон лелеяла долго Селена,

А ведь она красотой не уступала тебе.

Сам родитель богов, чтоб видеть пореже Аврору,

Слил две ночи в одну, тем угождая себе…

Но перестал я ворчать: она услыхала как будто,

Вдруг покраснела… Но день все-таки позже не встал…

XIV

Сколько я раз говорил: «Перестань ты волосы красить!»

Вот и не стало волос, нечего красить теперь.

А захоти – ничего не нашлось бы на свете прелестней!

Донизу бедер твоих пышно спускались они.

Право, так были тонки, что причесывать их ты боялась, —

Только китайцы одни ткани подобные ткут.

Тонкою лапкой паук где-нибудь под ветхою балкой

Нитку такую ведет, занят проворным трудом.

Не был волос твоих цвет золотым, но не был и черным, —

Был он меж тем и другим, тем и другим отливал:

Точно такой по долинам сырым в нагориях Иды

Цвет у кедровых стволов, если кору ободрать.

Были послушны, – прибавь, – на сотни извивов способны,

Боли тебе никогда не причиняли они.

Не обрывались они от шпилек и зубьев гребенки,

Девушка их убирать, не опасаясь, могла…

Часто служанка при мне наряжала ее, и ни разу,

Выхватив шпильку, она рук не колола рабе.

Утром, бывало, лежит на своей пурпурной постели

Навзничь, а волосы ей не убирали еще.

Как же была хороша, с фракийской вакханкою схожа,

Что отдохнуть прилегла на луговой мураве…

Были так мягки они и легкому пуху подобны, —

Сколько, однако, пришлось разных им вытерпеть мук!

Как поддавались они терпеливо огню и железу,

Чтобы округлым затем лучше свиваться жгутом!

Громко вопил я: «Клянусь, эти волосы жечь – преступленье!

Сами ложатся они, сжалься над их красотой!

Что за насилье! Сгорать таким волосам не пристало:

Cами научат, куда следует шпильки вставлять!.

Нет уже дивных волос, ты их погубила, а, право,

Им позавидовать мог сам Аполлон или Вакх.

С ними сравнил бы я те, что у моря нагая Диона

Мокрою держит рукой, – так ее любят писать.