Наука любви

Ты погляди на осла, страдальца ушастого вспомни:

Сколько его ни лупи, – он ведь резвей не идет…

Вновь преступленье: с твоей мастерицей по части причесок,

Да, с Кипассидою мы ложе, мол, смяли твое!

Боги бессмертные! Как? Совершить пожелай я измену,

Мне ли подругу искать низкую, крови простой?

Кто ж из свободных мужчин захочет сближенья с рабыней?

Кто пожелает обнять тело, знававшее плеть?

Кстати, добавь, что она убирает с редким искусством

Волосы и потому стала тебе дорога.

Верной служанки твоей ужель домогаться я буду?

Лишь донесет на меня, да и откажет притом…

Нет, Венерой клянусь и крылатого мальчика луком:

В чем обвиняешь меня, в том я невинен, – клянусь!

VIII

Ты, что способна создать хоть тысячу разных причесок;

Ты, Кипассида, кому только богинь убирать;

Ты, что отнюдь не простой оказалась в любовных забавах;

Ты, что мила госпоже, мне же и вдвое мила, —

Кто же Коринне донес о тайной близости нашей?

Как разузнала она, с кем, Кипассида, ты спишь?

Я ль невзначай покраснел?.

С губ, и невольно язык скрытую выдал любовь?..

Не утверждал ли я сам, и при этом твердил постоянно,

Что со служанкой грешить – значит лишиться ума?

Впрочем… к рабыне пылал, к Брисеиде, и сам фессалиец;

Вождь микенский любил Фебову жрицу – рабу…

Я же не столь знаменит, как Ахилл или Тантала отпрыск,

Мне ли стыдиться того, что не смущало царей?

В миг, когда госпожа на тебя взглянула сердито,

Я увидал: у тебя краской лицо залилось.

Вспомни, как горячо, с каким я присутствием духа

Клялся Венерой самой, чтоб разуверить ее!

Сердцем, богиня, я чист, мои вероломные клятвы

Влажному ветру вели в дали морские умчать…

Ты же меня наградить изволь за такую услугу:

Нынче, смуглянка, со мной ложе ты вновь раздели!

Неблагодарная! Как? Головою качаешь? Боишься?

Служишь ты сразу двоим, – лучше служи одному.