Не его Золотая девушка

– Черт!

Я безрассудно швыряю шлем в стену, и он с грохотом падает на пол. Звук отдается эхом от стен, пока я расхаживаю между своим шкафчиком и скамейкой, пытаясь хоть немного снять напряжение, но это не срабатывает. Ведь, что бы ни делал, я не могу исправить ситуацию.

Я сам не свой. Все эти эмоции мне чужды. Я никогда не позволял ничему встать между мной и футболом. Сегодня я подвел всю команду. Разочарованный и злой на себя, я издаю рычание, эхом разносящееся по раздевалке. Последние игроки «Сайпресс Преп» уходят.

Остались только мои братья, и я уверен, что их молчание временное.

– Это как-то связано с тем, почему тренер хотел видеть тебя перед тренировкой? – ровным голосом спрашивает Стерлинг, опускаясь на скамейку. Он все еще в форме.

– Просто, мать твою, забей, – ворчу я, борясь с желанием врезать кулаком по шкафчику.

Разговор, о котором упомянул брат, – это совсем другая история. Очевидно, доктор Прайор пытается разузнать информацию о видео, из-за чего тренер тут же насел на меня.

Мораль его лекции заключалась в том, что мне следует держать член в штанах и не высовывать нос. Он подозревает, что Прайор не скоро успокоится, а это значит, что в ближайшее время я не должен еще как-нибудь напортачить. С моей удачей, ждать долго ей не придется.

Сердце бешено колотится, поэтому я сижу, тщетно пытаясь успокоиться.

– Все летит к чертям, – признаю я, чувствуя, как увязаю под грузом всего этого дерьма. Но тяжелее всего ощущать вину. На втором месте – беспокойство и сожаление.

Я чувствую на себе взгляды обоих братьев, но больше ничего не говорю. Честно говоря, я не выношу разговоров об этом. Джосс смогла узнать больше только потому, что прошлой ночью я был в диком раздрае, изнывал от эмоций, которые не знал, куда направить. С тех пор почти ничего не изменилось, но когда я увидел Саутсайд, увидел нанесенный мною ущерб, меня поглотило осознание – она ненавидит меня от всего сердца.

Эта девчонка превратила меня в слабака, бегающего за ней с извинениями.

Я знал, что она не потерпит оправданий. И все же я не мог остановиться. Вот что она делает со мной. Сводит с ума. Заставляет мой разум подчиниться моему гребаному сердцу.

Проклятье. Только послушай себя. Что за слабоумная поэзия? Это уже совершенно новый уровень дебилизма.

– Ты же знаешь, что можешь поговорить с нами обо всем, да? Типа… о чем угодно, – напоминает мне Дэйн.

– Да, но не хочу.

– Ладно. Будь мудаком, – добавляет Стерлинг со вздохом.