Сотник. Бывших не бывает

Из стайки дочерна загоревших мальчишек, игравших когда-то на берегу Пропонтиды, в живых остался я один. Темнота скрыла слёзы, катившиеся по моим щекам, но мне некого было стесняться – есть моменты, когда и мужчины имеют право плакать…

Солнце медленно вставало над невысокими каменистыми холмами. Не было никаких багровых туч, кровавых сполохов и зловещих знамений, о которых так любят писать хронисты. Обычное утро. Солдат подняли до света, так что мы встречали восход, уже набив животы кашей из дроблёного ячменя, вяленым мясом, луком и сыром.

Бойцы сидели на земле – незачем утомлять их раньше времени.

«Наша позиция осталась прежней, да и варвары утром обнаружились на старом месте. Только вот сегодня сельджуки будут умнее и не наступят дважды на одни грабли. За вчерашний день они убедились, что одним натиском нас не взять. Сегодня нами сначала займутся конные лучники. Мы потеряли слишком много конных и пеших стрелков, и у нас слишком мало стрел, чтобы им как следует противостоять.

Так что они сначала размягчат нас, и только потом пойдут в атаку, а Вурца и Камицу до времени свяжут боем, чтобы они не смогли прийти к нам на помощь», – такие мысли бродили у меня в голове, впрочем, как выяснилось, не у меня одного.

Вурц на неизменном белом жеребце подскакал к нам.

– У меня две новости, Макарий – хорошая и плохая! – попытался спрятать беспокойство за показным весельем дука.

– Начни с хорошей, светлейший, плохую я сам вижу. Похоже, львиная доля конных лучников сегодня достанется нам.

– Верно, но мне есть чем тебя обрадовать – базилевс на подходе. Георгий Левун пробился. Час назад до меня добрался гонец от базилевса, войско будет здесь чуть позже полудня. Нам надо выстоять пять-шесть часов.

– Только это будут дерьмовые шесть часов.

– Согласен, но это лучше, чем двенадцать! Строй солдат на молитву, скоро ублюдки пронюхают о подходе базилевса, и тогда начнётся…

– Слушаюсь, светлейший!

– Макарий!

– Да, светлейший!

– Я мало что смогу сделать сегодня, чтобы помочь пехоте, у меня нет резервов, но что смогу – сделаю!

– Спасибо, светлейший!

– Береги себя и своих, хилиарх! Империи нужен будет каждый меч!

– Да, светлейший!

Служба шла торжественно и сурово.

Молитва об одолении супостата была одновременно и благодарственным молебном и панихидой, и неважно, какие слова произносил при этом священник. На пороге смерти каждый сердцем обращался к Создателю.