Сотник. Бывших не бывает

– Чёрт вас возьми, засранцы! – вызверился я, но мой гнев не произвёл на телохранителей ни малейшего впечатления.

– Прости, хилиарх, но уговаривать тебя было некогда, да и бесполезно. Вы со светлейшим слеплены из одного теста, так что мы привыкли в случае нужды поступать по-своему, – ухмыльнулся старшина ипаспистов.

– Я тридцать лет назад научился самостоятельно вытирать задницу, декарх! – мой гнев никак не желал отступать.

– Сожалею, хилиарх, но у нас приказ защищать тебя любой ценой, даже если ты будешь мешать нам это делать, – старый ипаспист был непоколебимо спокоен.

– Какого чёрта?!

– Когда дука приказывает, его приказ следует выполнять, – терпеливо пояснил мне декарх, – а теперь пригни голову и не всовывайся!

Стрелы, стрелы, стрелы… Воздух загустел от них, как сироп. Свистящая смерть. Только когда стрел много, они не свистят. Вместо свиста какой-то неведомый великан раз за разом раздирает гигантский холст. Треск, шорох, визг, а потом удар! Стрела с хрустом впивается в дерево щита или отскакивает от бронзовой оковки.

Раз за разом тяжкий удар отдаётся в руку и остаётся в ней навсегда. Терпи, если хочешь жить, солдат!

Тяжёлая пехота сжималась под щитами. Ощущение времени пропало. Я не мог сказать, сколько мы уже стоим под обстрелом – час или год. Раз за разом стрелы находили дорожку, и тогда в строю кто-то падал. До смерти убило немногих[13 - Убить до смерти – убить в нынешнем понимании этого слова. В те времена глагол «убить» без уточнений обозначал нанести телесные повреждения любой степени тяжести.

До сих пор про ударившегося говорят «убился».] – мы носили хорошие доспехи и крепкие щиты, но мало кто остался не попятнанным. Лицо, руки, шея, ноги – от потери крови многие стали слабее больных детей. Вурц и Камица раз за разом бросали свои истомлённые тагмы в атаку, но их останавливали. Врагов было слишком много, у них хватало бойцов на всё.

Сжавшись под щитом, я думал об одном – не прозевать атаку конницы. Султанёнок не дурак и под прикрытием стрелков наверняка подтянет спахов, а те, подобравшись на расстояние копейной атаки, ударят клином.

Если вовремя не заметить этого, кулак доспешной конницы разметает «черепахи» по полю, как ветер сухие листья.

Мне повезло. Каким-то неведомым чувством опытного солдата я уловил изменение в ритме обстрела и успел скомандовать перестроение. Повинуясь сигналу буксинов, солдаты рассыпали «черепахи» и построились для отражения конной атаки. Вовремя.