Сотник. Бывших не бывает

Ведь орден и есть империя! Её страж, её хранитель, сила, стоящая над всеми! И Господь дал эту силу в руки нам! В том числе и тебе, оплитарх ордена… Ты готов к этому?

– Да.

– Ты готов повиноваться?

– Да, друнгарий!

– Хорошо! Я не буду требовать от тебя клятв, брат Меркурий. Слишком часто любая клятва лишь сотрясение воздуха. Ты будешь верно служить мне, потому что сам так решил.

– Да, друнгарий!

«Хорошо, что тебе сломали спину, гнида! Телесная немощь немного затуманила твой разум, и ты, валяясь тут, сам убедил себя в моей безусловной преданности.

Хотя ты не так уж и не прав. Несколько лет назад ты смог бы подчинить меня себе, но сейчас я стал умнее… Что ж, пора учиться ремеслу мима, и делать это быстро! Что-то мне стала очень дорога собственная голова!»

– Тпру! – Голос возницы вернул отца Меркурия в реальный мир. Каурая лошадёнка, не заставила просить себя дважды и встала как вкопанная.

Остановился весь обоз. Возницы и немногочисленные ездоки начали вылезать из саней с вполне естественной целью размять ноги.

Соскочил с облучка и возница отца Меркурия.

– Размялся бы ты, батюшка, – обратился он к священнику.

– Почему мы остановились?

– Ну так старшина обозный Илья Фомич приказал, вот и… – развёл руками возница. – Сам посмотри, время-то обеденное. Оно, конечно, кашеварить нынче не станем, до Ратного всего ничего, да живот-то, злодей, еды просит. Не помнит брюхо старого добра. Да и до кустов наведаться дело совсем не лишнее. Ты, батюшка, к нашим местам ещё непривычный, морозец-то лёгонький, да тебе и такой, поди, в новинку.

Так что сходи в кустики-то, сходи, а то прижмёт нужда ненароком на въезде, и смех и грех. А я после тебя сбегаю. И поесть надо бы. Я рыбки копчёной запас, хорошая рыбка!

– Уговорил, речистый! – усмехнулся отец Меркурий, выбираясь из саней. Его забавляла грубоватая заботливость возницы и обращение «батюшка», которое тот, несмотря на все попытки священника исправить на «отец», более подходящее для монашествующего, упорно использовал в разговоре.

Обозник, похоже, был свято убеждён, что за священником следует смотреть как за малым ребёнком.

Огромные присыпанные снегом ели подходили вплотную к узкой лесной дороге. Отец Меркурий в восхищении смотрел на плотный зелёный строй лесных исполинов, так похожих и непохожих одновременно на знакомые ему с детства кипарисы. Здесь всё было по-иному, чем на Родине, но эта суровая земля предков его матери нравилась бывшему хилиарху.