Сотник. Бывших не бывает

Орехи, шишки собирает да по дуплам прячет, чтобы, значит, зимой чего поесть было. Я ещё мальцом на них смотреть любил. Это сейчас они серые, а летом-то рыжие все. Будто огонёк по веткам скачет. А эта бесстрашная совсем.

Белка тем временем разразилась серией недовольных щёлкающих звуков.

– Ишь какая! – восхитился обозник. – Точно лается, совсем страха нет! Дескать, чего вы, охальники, в мой лес незваными пришли, подите вон! Эх ты, дурья голова, тебя же враз на шапку пустят, хвостом махнуть не успеешь.

– Эту я бы не пустил – ответил отец Меркурий. – Она храбрая! Да и начеку держится, не возьмёшь её просто так.

– Верно говоришь, батюшка, – согласился возница. – А теперь давай закусим чем Бог послал. Ты присаживайся.

Отец Меркурий пересел с облучка на край саней. Харитоша тем временем извлёк из короба чистую тряпицу и начал выкладывать на неё припасы, главное место среди которых занимала обещанная «хорошая рыбка». Бывший сотник базилевса ещё не научился различать местных рыб, особенно когда они представали перед ним в копчёном состоянии.

Эта широкая и плоская рыбина казалось жирной даже на вид, чешуя отливала золотом, а запах, который исходил от неё, заставлял рот наполняться слюной. Остальные части трапезы образовывали свиту базилевса по имени копчёный лещ: несколько круглых жёлтых печёных репок, краюха ноздреватого чёрного хлеба, луковицы. Отец Меркурий давно хотел спросить, как Харитоше удаётся на таком холоде сохранять припасы непромороженными, но всё как-то забывал. Вот и сейчас вопрос мелькнул в голове и скрылся, вытесненный внезапно возникшим голодом.

– Помолимся, брат мой во Христе! – священник, поднялся, осенил себя крестом и первым начал произносить слова молитвы: – Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.

Возница присоединился к молению мгновением позже, а после того как прозвучало «аминь», истово перекрестился вслед за отцом Меркурием и остался стоять, ожидая, когда священник благословит трапезу. Тот не заставил себя долго ждать:

– Господи Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие молитвами Пречистыя Твоея Матери и всех Святых Твоих, яко благословен еси во веки. Аминь.