Сотник. Бывших не бывает

Ты куда едешь, понял? Нет? Ну так наши отроки-то засаду уже, поди устроили, и коли не желаешь, чтоб тебя и твоих обозников кнутами поучили, либо меня послушай по-хорошему, либо иди к хозяину, коль охота. Не пожалей только потом – я тебя упредил…

– Не твоя забота, дядя! – казалось, Огузок от сознания собственной значимости заулыбался даже тем местом, в честь которого получил своё звучное прозвище. – И пойду! Никифор Павлович – муж смысленный и враз на ваши игрушки укорот сыщет!

– Лети, голубь! А я отсюда посмотрю, – хмыкнул ему вслед Илья.

Огузок, не утруждая себя больше разговором, с важным видом направился к саням, на которых ехал Никифор. Дойдя до места, он, не ломая шапки, нарочито громогласно обратился к купцу, как раз вылезшему из саней размять ноги:

– Что ж это делается, Никифор Палыч?! Лесовики чумазые, мало того что, как дети малые, в игрушки играть взялись, так и нам с ними ихней дурью маяться велят! Учиться они вздумали! Лошадей напугают, товар перепортят! – Рыжий возчик размахивал руками и орал так, что его услышал бы даже глухой.

– В чем дело, Огузок? – недовольно дёрнул щекой купец, однако рыжий скандалист, упиваясь всеобщим вниманием, не заметил столь явно выраженного недовольства собственного начальства.

– Так, Никифор Палыч, пришёл тут ко мне обозный старшина этих вот, – мотнул он головой куда-то в сторону, – и говорит, мол, одни сопляки сейчас обоз охранять учиться станут, а другие нападать на него, так что ты смотри мою команду слушай.

Нет, каково, а? Из-под ёлки вылезли, а торговых людей с обозом ходить учить берутся! Ты им скажи, что недосуг нам, торговым людям…

Хрясь! Кулак купца без лишних слов впечатался в скулу рыжего возчика. Бить Никифор, несмотря на весь свой невоинственный облик, умел, ох умел, так что всё последующее Огузок воспринимал уже, сидя на заднице и часто хлопая глазами.

Рыжий скандалист не мог придумать худшего момента для того, чтобы показать характер. Сборный обоз скорее следовало называть сбродным.

Приученные к воинской дисциплине тыловики Младшей стражи были вынуждены идти одной колонной с купеческой вольницей и наёмными возчиками, которых подрядили для перевозки семей плотников, строящих Михайлов Городок. Финальным штрихом, придающим законченность картине передвижного бардака, являлось стадо из двух десятков коров, примерно сотни овец и свиней да кудахтающие в клетках куры, с которыми наотрез отказались расставаться семьи плотников.