Не самое главное

Только теперь ему вспомнились слова, которые он сказал Летиции и которые на самом деле придумал не он: их произнесла его мать однажды вечером, когда они сидели дома вдвоем – отец был на работе.

Они сидели на кухне в подрагивавшем неоновом свете лампы и ели обыкновенную яичницу.

Стояла такая тишина, будто все вокруг умерли.

Ему было всего одиннадцать лет.

И тут мама неожиданно сказала, бросив на него испепеляющий взгляд живых карих глаз:

– Роберто, я, конечно, могла бы судить обо всем справедливо и беспристрастно, но я выбрала жизнь.

Вот почему Роберто и сейчас, как в детстве, кажется, будто он слышит плач родственников умерших.

Ада Бакко

Ночью, лежа в постели, прежде чем уснуть, она всегда вспоминает поздний августовский день, когда нечаянно увидела из коридора, как отец сидит на кухне и плачет.

Сдержанно, тихо, чуть присвистывая, – много лет спустя ей казалось, будто скулил маленький зверек.

Ей было шестнадцать, когда занавес распахнулся и она увидела, какое оно, горе.

Порой жизнь начинается с предвестия смерти.

Лето, у которого не было будущего, умирало: растянутые старые трусы, валяющийся на столе черствый хлеб, прижатые к животу колени и печальное освещение на итальянских кухнях: свет не выключают даже днем.

Кран открыт: вода протечет и станет холоднее.

Убитые горем отцы жмутся по углам – невозможно на них смотреть.

Для детей это словно удар ножом.

Отцы не умеют плакать. Плакать красиво.

Разве можно привыкнуть к тому, что человек, который должен тебя защищать, плачет.

Становится свежо. Значит, скоро наступит осень, наступит будущее.

Ада собиралась на свидание с женихом. Все как обычно: долгие вечера, когда стоишь часами, прижавшись к ограде, целуешься взасос, руки копаются под одеждой… взрывы смеха, обещания, которые невозможно сдержать, восторг, словно возносящий на пьедестал. И вдруг отец Ады решил все испортить.

Но она все равно ушла гулять с женихом. Возьмем свитерок. Надевать не стану, но пусть напоминает о досадном препятствии.

Подростки умеют оставлять все тревоги дома. Остальные – нет. Не получается. Тащат тревоги с собой на улицу. Складывают в корзинки супермаркетов.

Где же мама? Ушла и ничего не сказала. Наверное, поэтому плачет отец.

Куда подевалась мама? А кто ее знает.