Не самое главное

Разве можно быть таким наивным, когда тебе стукнуло семьдесят?” – думает Пеппино, гася окурок ногой.

Теперь Пеппино ждет рассвета. На рассвете он вернется к Антонио. Единственная постоянная величина в его лишенной надежды жизни. В жизни, от которой он ничего не ждет. Как и русские девушки.

Море в Порто-Ротондо как озеро, которое ничего не обещает.

Пеппино последним уходит из “Твенти”. Он до последнего бродил по залу, пытаясь вызвать у Илении хоть каплю интереса, но она словно замкнулась в горе, куда ему вход заказан.

Молчаливая и отстраненная, она исчезает из поля зрения и с горизонта надежды.

Подавленный и опустошенный, Пеппино, как обычно на рассвете, отправляется на море.

Что-то не так. Искореженные лежаки, у берега плавают деревяшки. Он не ожидал увидеть столько мусора. Пеппино вздрагивает. И вспоминает. Вспоминает, что вчера перед тем, как уйти на работу, забыл дать Антонио снотворное.

Пеппино становится страшно. Так страшно ему никогда не было. Жизнь словно уходит.

Примитивное ощущение жизни исчезает, уступая место невыносимой панике.

Пеппино идет к воде. Шагает механически, не раздеваясь. И видит Антонио, который лежит лицом вниз, покачиваясь на волнах. Смерть пришла, не принеся освобождения.

Пеппино кричит.

Но ночь не слышит его, она спит.

Никто не слышит крик боли. Никто не разделит с ним траур. Вопрос закроют, свалив все на судьбу и случай.

Ночные жители – поганый народец.

Пеппино плачет, обнимая тело сына. Теперь они оба одетые, мокрые, мертвые.

Сын по одной причине, отец по другой.

Одна Иления глядит на него. Она плачет. Но Пеппино об этом не знает, он подавлен горем, которое не оставляет места ни для чего другого.

Пескара зимой! А почему не летом? Я вернусь в этот забытый итальянцами город, принеся всю свою печаль. Я и не догадывался, как важно было для меня присутствие Антонио. Я и не догадывался, что мы были неразлучны. Мы были на свете одни, готовые противостоять судьбе. Ты и был моей наградой.

А теперь кому мне противостоять? Следующему лету? Для меня лето уже не наступит. Ночь не наступит. Теперь днем я умираю, а в десять вечера ложусь спать. Я стар, одинок, зачем мне жить на свете? А жить приходится. Ну уж нет, я так легко не сдамся. Мать даже не пришла на похороны. Пришел кое-кто из соседей. И мне стало легче, и им. Принесли цветы. Теперь могут спать себе до восьми. До восьми, потому что мой сыночек Антонио больше не будит их поутру громкими криками.