Не суди по оперению

Мне нужно дойти до конца, чтобы кто-то это знал.

Алекс молча кивнул головой.

Максин набрала в легкие побольше воздуха, перед тем как продолжить рассказ:

– Я пришла к матери Леонара сказать, что у меня будет ребенок. Думала, это немного смягчит ее горе. Никогда не забуду, как она на меня тогда посмотрела. Затем повернулась ко мне спиной и ответила холодно и с полным равнодушием: разве можно быть уверенной, что отец ребенка такой девушки, как я, ее сын.

– Вот гадина!

Максин не удержалась от улыбки.

– Совершенно с вами согласна. Но в то время я бы никогда не решилась тягаться с этой женщиной. Она была знакома со всеми влиятельными людьми моей деревни, все ее боялись и уважали. Я в слезах вернулась домой, рассказала, в чем дело, родителям. И получила мощную затрещину от отца, который заявил, что я ужасно подвела нашу семью, и одни рыдания от матери, полагавшей, что жизнь моя вконец испорчена. Что было потом, я помню довольно смутно. Последующие месяцы я была как не в себе.

Я благоговейно ловила малейшее шевеление младенца и смотрела на мой все более округлявшийся живот с нарастающим ужасом, ибо знала, что скоро должна буду расстаться с малышом. В день родов акушерки взирали на меня с презрением и безжалостно давили на мой живот. Когда моя девочка появилась на свет, я умоляла их разрешить прикоснуться к ней. Одна из них в конце концов согласилась и положила ее мне на грудь. Всего на несколько чудесных мгновений. Потом ее от меня оторвали, запеленали и унесли.

– Вы никогда больше ее не видели?

– Нет.

– И не пытались ее отыскать?

– Так и не решилась. Мне было слишком стыдно. Стыдно за свою слабость. За то, что пошла на поводу у родителей. За то, что мнение чужих сочла важнее своего.

– Вам совсем нечего было стыдиться. Вы могли бы ей объяснить, почему так получилось, она наверняка поняла бы.

– Я струсила.

Максин отпила еще немного воды и медленно проглотила ее, чтобы потянуть время и набраться мужества рассказать историю до конца.

Она глубоко вздохнула и продолжила, закрыв глаза.

– Однажды мой муж, Шарль, вернувшись домой, протянул мне бумажку, на которой были написаны имя и адрес. Он попросил своего друга найти мою дочку.

– Как ее зовут?

– Леони Легран. Я не знаю, чья это фамилия – семьи, которая ее удочерила, или ее мужа. Но имя Леони выбрала ей я, в память о ее отце, правда, не была уверена, что акушерки именно так ее и назовут.