Сотник. Чужие здесь не ходят

Да они и не умолкали! Вот ведь заполошные…

– Тут осторожнее – яма… Теперь – сюда…

Было такое впечатление, что путники ходили по кругу. Вернее, Ставрогин вел, Ермил же послушно шел следом. Пока, наконец, дознаватель не остановился у старой покосившейся ограды.

– Пришли…

Осмотревшись, Артемий Лукич стукнул в калитку. Не просто так стукнул, а по-особому: сначала – три раза подряд, потом – после паузы – еще два раза…

Калитка немедленно отворилась. Выглянувший оттуда здоровенный бугай молча пригласил войти…

Деревья… амбары… тут, похоже, конюшня, правда, очень большая, вытянутая… И у кого может быть столько коней?

Ставрогин шагал вполне уверенно, а бугай-привратник куда-то делся… Наверное, остался сторожить калитку.

«Господи! – про себя ахнул Ермил. – Да это ж – заезжий дом! Ну точно, по кругу ходили! Зачем? Ах да, кажется, Ставрогин кого-то ловил…»

Заезжий дом Галактиона Грека – местечко далеко не для всех и каждого – располагался на узкой улочке с платанами и рябиной.

Обширный двор, пристройки – конюшня, амбары, кухня, сложенные из толстых бревен гостевые хоромы – два этажа, серебристая крыша из осиновой дранки.

На первом этаже, как водится, располагалась корчма. Туда и вошли путники. В тусклом свете свечей виднелись длинные столы, лавки, чадивший в глубине очаг. Вдоль прокопченных стен тянулись подставки для тарелок, полочки с кувшинами, пучки пахучих трав, на дощатом полу было разбросано свежее сено.

Народу в корчме практически не было, если не считать пары человек в самом дальнем углу – сидели, бросали кости да негромко переговаривались…

– О! Добро пожаловать! – навстречу гостям вышел седовласый дед в длинной вышитой рубахе и накинутом сверху плаще.

– Здрав будь, Христофор, – вежливо поздоровался Артемий Лукич. – Нам бы на часок келейку. И чтоб никто ничего…

– Само собой, господине… За мной ступайте.

Расположенная на втором этаже «келейка» оказалась весьма просторным альковом. Судя по застеленным синим бархатом лавкам, тяжелым атласным портьерам и низенькому резному столику, «келья» сия предназначалась для тайных любовных утех.

Впрочем, и переговорить без лишних ушей здесь тоже было можно.

В бронзовом подсвечнике ярко горели свечи. На столе стояли изящный высокий кувшин, два серебряных кубка и большая золоченая братина с колотыми орешками, яблоками и сыром.

– В кувшине – ромейское вино. Захотите чего большего – дерните вон тот шнурочек.