Небьющееся сердце

Он поведал ей о путешествиях, непроходимых зимах и влажных джунглях, соседних королевствах, их прелестях и недостатках. Пересказывал любимые книги – не все являли собой нечто увлекательное для внеземной девушки, посему Лин открывал для себя небольшие истории не про управление королевствами, боевые искусства или значения заумных слов, а про мечты с крыльями, что порхали словно бабочки, и желания совсем недостижимые.

А она слушала забвенно. Радостно и с нетерпением. Так хотела узнать конец очередной истории, но Лин держал паузу, знал, как лучше преподнести финальные слова и как сделать из искусства еще большее искусство.

Она никогда не пела. Просто не умела, не знала, что это такое, и не видела прекрасного в сочетании звуков. Но пел Лин. Он навевал ей свои знакомые мотивы, забытые, отложенные в дальний угол, с надеждой когда-то вспомнить то, что учил давным давно в детстве. Ему хотелось большего и он вспоминал вместе с лучами солнца старые песенки, играл на фортепиано, желая передать ей ночью все чувства музыки.

Он пел и она покачивала головой в ритм, преподносила мягко, нежно, как облака плывут по небу, фарфоровые пальчики к бледным губам, когда звучание захватывало дух.

Голос Лина – не громкий, а приятный на слух и приглушенный – наполнял низовья пустой поляны. Далеко покоился его замок с безразличием к Лину, его сказкам и песням. Лишь Луне, девушке, что спустилась с небес, и одинокому высокому дереву были понятны не слова, а чувства.

Лин приходил всегда на одно и то же место – дальше чуть от деревца и намного дальше от своего дома.

Не хотел беспокоить растение – высокое и статное. Свой замок же Лин не мог беспокоить – там происходили вещи, которые наполняли сооружение вечными проблемами. Лин должен был быть спасением.

Она никогда не танцевала. Не умела двигаться слишком быстро, не умела кружиться – теряла равновесие, не умела создавать телом искусство в движении. Это ей и не было необходимо. Ровная осанка, строгие руки и кукольная голова и без того представляли собой ценную скульптуру.

Но и Лин не танцевал. Конечно, умел, однако вот не желал, чтобы девушка спокойно сидела, пока тот показывал ей мелочи танца. Он просто хотел быть рядом – в тишине и безопасности.

Звуков порой вовсе не существовало. Ветер ни разу их не тревожил, светлячки изредка – когда ночь столь сгущалась, что Луна не справлялась. Они лежали на приятной траве изумрудного цвета, касаясь кожей кончиков травинок и смотрели друг на друга.