Невеста для плохого парня

Джанни стоял перед ней в дорогом сером костюме, белой рубашке и алом галстуке и выглядел типичным банкиром. Может, поэтому женщин тянуло к нему как магнитом?

– Могу я присесть? – спросила она.

– Располагайтесь, как вам удобно, – кивнул Джанни.

Джанни неожиданно стал очень любезным, но Мари оставалась начеку.

– Ладно, я вам уже говорила, что я раньше работала в полиции.

– Говорили.

Ей показалось или его действительно передернуло?

– В моей семье все полицейские – отец, дяди, кузены, все они в то или иное время носили полицейскую форму.

– Мило, – сухо сказал Джанни. – А какое отношение это имеет ко мне и моей семье?

– Я иду к этому. – Внезапно Мари почувствовала приступ жажды. – Я бы не отказалась от чашечки чая, – неожиданно сказала она. – У вас есть чай?

– Да, разумеется, у меня есть чай. Все-таки мы в Лондоне. Прошу на кухню. Продолжайте, – скомандовал Джанни, как только они оказались на кухне.

– Несколько лет назад мне предложили место начальника службы безопасности в отеле «Уэйнрайт» в Нью-Йорке, – начала Мари с самого начала, чтобы он ее понял.

 – Я оставила службу в полиции и согласилась.

– Что ж, честь и хвала вам, – пробормотал Джанни.

– Н-да. В общем, все шло отлично, пока несколько месяцев назад не была ограблена Абигейл Уэйнрайт.

– Уэйнрайт, – повторил Джанни и нахмурился. – Ожерелье графини.

– Именно. – Мари кивнула и положила руки на стеклянный стол.

– Абигейл за восемьдесят. Последние тридцать лет она жила в пентхаусе отеля. – Ее ограбили, можно сказать, в собственном доме.

Она не заслуживала того, чтобы ожерелье, принадлежавшее ее семье несколько поколений, было украдено.

– Ни я, ни моя семья это ожерелье не крали, – заметил Джанни и отключил чайник, который начал свистеть.

– Я и не говорила, что его украли вы, – натянуто произнесла Мари. – В любом случае я знаю, кто это сделал.

– В самом деле? – Джанни поставил на стол заварочный чайник. – Ну и кто же это?

– Жан-Люк Баптиста.

Мари пристально следила за выражением лица Джанни, надеясь не пропустить ни малейшей реакции.

Его губы на мгновение искривились, а в глазах вспыхнул гнев. Схватившись за галстук, он развязал его и бросил на стойку. Затем расстегнул несколько пуговиц и снял пиджак.

– Я его знаю.

Вот это да. Без пиджака его грудь казалась широкой и мускулистой. Она выглядела как гранитная стена, к которой так и тянет прислониться. Джанни закатал рукава рубашки, обнажая загорелые руки, и в горле у Мари встал комок.