Невидимые узы

В глухом углу справа от входа маленькая пожилая женщина в скромной темной одежде, с волосами, убранными под цветастый платок, стояла за витриной с выставленными на продажу безделушками. Рядом, на столе для посетителей, были расставлены кофе, чай, тарелка с печеньем и корзиночка шоколадных конфет. Следователи подошли ближе. Женщина с удивительным усердием убирала прилавок, передвигала и меняла местами множество мелких предметов. Так некоторые вышивают бисером, чтобы скоротать время. Делестран решился прервать ее занятие.

– Здравствуйте, мадам, я ищу настоятеля.

Она отреагировала равнодушно, но все-таки чуть наклонила голову. Из вежливости. Делестран спросил себя, понимает ли она по-французски, и повторил свой вопрос, четко произнося каждый слог.

– Я вас понимаю.

В тонком голосе слышался восточно европейский акцент.

– Священник в ризнице, он только что отслужил мессу. К нему сейчас нельзя, но дом нашего Господа открыт для вас.

Старушка перекрестилась при упоминании Имени Его и вернулась к своим занятиям.

Делестран опустил глаза на свечи, уложенные по размеру в деревянном ящике со множеством отделений. О том, чтобы их сосчитать, не могло быть и речи. Он приблизился, держа в руках удостоверение, и заговорил, понизив голос, чтобы не пугать женщину:

– Извините, что снова беспокою. Я майор Делестран из уголовной полиции. Мне необходимо видеть святого отца по важному делу.

Его голос звучал спокойно, но женщина вздрогнула. Ее насторожили последние слова полицейского, и он постарался успокоить ее:

– Ничего плохого не случилось, мне просто нужна информация.

Женщина откинула прилавок, выбралась из своей норы, поправила платок, двинулась в глубь церкви вдоль колоннады и исчезла за тяжелой деревянной дверью, которую толкнула обеими руками.

Полицейские ждали. Майор сделал несколько кругов, подняв глаза к потолку и не различая ничего, кроме свода. Его всегда поражал строительный гений человечества.

Отец Вацлав, представитель польской католической миссии, оказался импозантным мужчиной лет шестидесяти, спокойным и элегантным. Он был в цивильной одежде подчеркнуто строгого образца – брюках из плотной черной фланели, темно-серой рубашке с белым подворотничком и черном пиджаке с серебряным крестом на лацкане. Его французский был мелодичен, с характерными для польского акцента тональными интонациями и ударением, почти всегда падающим на предпоследний слог.