Недруг

Грета кивает.

Хорошо, соглашаюсь я. Только налью себе кофе и пойду.

Мы молча ждем, пока приготовится кофе. Машина начинает шипеть, и кофейник становится полным, но я не собираюсь уходить. Мне интересно, почему он хочет проводить интервью по отдельности.

– Нам всего-то нужно минут пятнадцать, – говорит Терренс.

Я наливаю кофе себе и Грете и возвращаю кофейник на место.

Я буду в сарае, говорю я.

* * *

Я много размышляю о дне нашей свадьбы. Наверное, все супруги так делают. Мы с Гретой обручились через три недели и один день после первого разговора, который случился всего через пару месяцев после того, как я увидел ее в первый раз.

Мы поженились осенью, церемония была выездная. Ее я тоже часто вспоминаю. День стоял теплый, непривычно теплый для осени. Я снял пиджак. Закатал рукава выше локтей. На Грете было ее любимое платье. Из мягкого хлопка и с красными вертикальными полосками, из-за которых она походила на мятный леденец.

Сама церемония заняла не более десяти минут.

Десять минут – и Грета начала жизнь с чистого листа. И я тоже. Мы сделали это вместе. Она сказала, что наконец-то сможет навсегда оставить прошлое позади. А я к тому моменту уже так и сделал. Мне было проще.

Мы стояли, держась за руки. Я не хотел ее отпускать. Нам сказали поцеловать друг друга, мы поцеловались, – и вот мы официально женаты. Стали мужем и женой, которые всегда будут вместе. Пока смерть не разлучит нас. Впервые в жизни будущее стало желанным, и я почувствовал волнение – и в то же время спокойствие.

Ведь я обрел что-то настоящее, определенное, и именно этого я и желал.

За новое начало, сказал я Грете. За новую жизнь.

Грета снова поцеловала меня, и я помню, что ее глаза наполнились слезами. Слезами счастья и любви.

* * *

Я вышел из дома, чтобы не мешать интервью. О чем оно будет – не уверен. Обычно мне нравится проводить время в одиночестве в нашем старом сарае. Нет, правда. Не хочу, чтобы Грета думала, будто я ее бросаю, но мне нравится здесь уединяться, выделять время для себя.

А сегодня мне кажется, будто меня сюда прогнали.

Сарай я делю только с курами, они совсем не назойливые. Им легко угодить. Что пять минут, что десять, или тридцать, или даже пара часов – в сарае время летит незаметно. Я кидаю курицам объедки с кухни, даю воду, немного зерна – и все, они всегда рады меня видеть. Ну, если не рады, то, по крайней мере, равнодушны. Я даже больше не обращаю внимания на запах. Привык.