Нежное безумие

Она выглядит так, будто у нее есть какие-то чувства.

Я пнула кожаное сиденье Найта. Мне все еще сложно дышать, но я впитываю любую информацию о Пенне.

– Его мать умерла сегодня утром.

Тишина оглушает, но громкий крик взрывается у меня в голове и ушах. Я смотрю на Найта, парня, который видит это, словно что-то реальное, и я не удивлена, что он застыл на месте.

– По этой причине он начал потасовку, – вздохнул Воун. – Когда у Дарьи происходил ядерный взрыв на глазах у всех – это было круто, кстати – какой-то парень выбежал на поле и поднял Скалли с грязи, крича, что его мама передознулась сегодня утром.

– Вали на фиг отсюда. – Найт сжал челюсть и ударил по рулю так сильно, что пронзительный гудок застыл в небе на несколько секунд.

Воун качнул головой:

– А вторым подарком на день рождения было то, что отчим выгнал его из дома. Игроки Лас-Хунтас не тронут меня и пальцем. Я просто наложу ему несколько швов и проверю, чтобы все было окей.

– Я пойду с тобой, – сказал Найт с уверенностью. Следующий футбольный матч на этой неделе, и как раз против команды Лас-Хунтас. Они сломают ему ноги, даже не подумав дважды. Но я, конечно, промолчала.

В прошлом году бывшие выпускники школы Всех Святых заявились в Лас-Хунтас посреди ночи, заменили их флаги на пиратские и намазали все вазелином напоследок. Так что идти туда без команды, даже Воуну, это не просто напрашиваться на неприятности, а буквально умолять о них. Но в этом весь Найт.

– Я просто высажу Дар у дома.

– Отлично, в любом случае я еду с вами, парни, – выдохнула я. Моя уверенность, что я не встречу Пенна, была практически стопроцентная, особенно если учитывать обстоятельства. Вероятно, я последний человек, кого он захочет видеть сегодня, ведь я напоминаю ему о том, что он потерял. Если мои сопливые друзья услышат, что я зависала в Лас-Хунтас после внезапного визга, у них будет отличный повод для сплетен.

– Заткнись! – одновременно воскликнули Воун и Найт.

Воун сделал шаг, оказавшись под фонарем. Теплый свет попал на израненное Пенном лицо. Под обоими глазами чернели синяки, губы и бровь были порваны, на лбу была огромная шишка, которая завтра вырастет еще сильнее. Он никогда не был настолько сильно избит.

– Не переживай, мать Тереза. Мы не будем зависать слишком долго, – сказал Воун.

– Да? – спросил Найт.

– Блис Ортис только что уговорила его пойти к ней домой потом.