Незнакомец в спасательной шлюпке

Он знал протокол: прежде чем изучать содержимое шлюпки, необходимо известить владельцев судна. Но на это может уйти много времени. К тому же владелец погиб во время взрыва. Все погибли, так?

Он оглянулся на Рома, тот стоял больше чем в десяти метрах от него и разглядывал облака. «К чёрту,?– решил Лефлёр,?– утро и так уже испорчено».

Он приподнял матерчатый клапан и потянул на себя лежащий там предмет. Удивлённо поморгал, словно не веря своим глазам. В кармане, плотно завёрнутые в пластиковый пакет, лежали остатки записной книжки.

Море

Время едва перевалило за полдень. Наш четвёртый день в шлюпке. Мы наблюдаем кое-что совершенно необычное, Аннабель. Это касается новоприбывшего, который называет себя Богом. Возможно, я был неправ. Возможно, в нём кроется больше, чем кажется на первый взгляд.

Ранее этим утром Яннис сидел, опершись о борт, и напевал какую?то греческую песню (он из Греции, кажется, работает послом, несмотря на свой достаточно молодой возраст). Гери возилась со своими навигационными картами.

Миссис Лагари потирала виски, пытаясь ослабить постоянные головные боли. Девчушка Элис сидела, обняв руками колени. Она глядела на незнакомца?– Элис не отрывала от него глаз почти всё время с тех пор, как он прибыл.

Внезапно он встал и через весь плот направился к Жану-Филиппу, молившемуся над своей женой Бернадетт. Она с Гаити, как и он. Хорошие люди. Жизнерадостные. Я познакомился с ними в первое утро в Кабо-Верде, когда команда поднялась на борт «Галактики», чтобы там дожидаться гостей.

Пара рассказала мне, что они уже много лет готовят на больших кораблях.

– Мы слишком вкусно готовим, Бенджи!?– сказала Бернадетт, похлопывая себя по животу.?– Толстеем!

– Почему вы уехали с Гаити??– спросил я.

– Ой, тяжко там живётся, Бенджи, тяжко,?– ответила она.

– А ты??– спросил меня Жан-Филипп.?– Сам откуда?

– Ирландия, позже Америка,?– сказал я.

– Почему ты уехал??– спросила Бернадетт.

– Ой, тяжко там живётся, Бернадетт, тяжко.

Мы хором засмеялись.

Бернадетт смеялась часто. Её глаза всегда светились теплом и радушием, и когда соглашалась с кем?либо, то бодро кивала, как куколка на пружинке. «Ах, cherie!?– восклицала она нараспев.?– Правду говоришь!» Но теперь она безучастна. Она сильно пострадала при крушении. Жан-Филипп говорит, Бернадетт упала с палубы, когда судно накренилось, огромный стол свалился ей на голову и плечи. Последние двадцать четыре часа она то приходит в себя, то вновь теряет сознание.