Неисправимый доктор К.

Довольно длинные темные волосы мужчины вились у ушей и спускались на воротник халата. Словно почувствовав на себе взгляд Виктории, он повернулся к ней лицом. Густая челка закрывала часть его лба. Несмотря на довольно неопрятный вид, врач все равно казался очень привлекательным.

Отлично! Он заметил, что она на него пялится.

– Виктория? – спросил он и пошел к ней.

Его голос! Его походка! «Боже, помоги мне. Пусть это будет не он!» Виктория почувствовала, что приросла к полу. Когда мужчина вышел из затемненной палаты в хорошо освещенный коридор, ее глаза – единственная часть тела, которая по-прежнему могла двигаться, – встретили его взгляд.

У него были бледно-голубые, почти бесцветные глаза с темным ободком вокруг радужной оболочки. Эти глаза она любила и ненавидела в равной мере. Да, она узнала его глаза, однако лицо мужчины в первый момент показалось ей незнакомым. Нос был слегка искривлен – явное свидетельство перелома. Один шрам рассекал правую бровь, а другой находился в центре подбородка.

Однако Виктория все равно узнала бы этого человека, как бы сильно он ни изменился.

Кайл Карлински.

Прежде чем она успела себя одернуть, в ее мозгу возник вопрос: что с ним случилось за те девять лет, что он отсутствовал? Виктория упрекнула себя. Не имеет значения, чем занимался Кайл. Ей пришлось достаточно настрадаться из-за его безответственной неосторожности.

– Виктория? – повторил он. – Что ты здесь делаешь?

Кайл посмотрел на бейдж с ее именем, прикрепленный к нагрудному карману халата.

– Ты медсестра? – Он помедлил, переваривая полученную информацию, потом прищурился и насмешливо спросил: – Что случилось? Тебе не удалось пробиться в Гарвард?

Виктория поборола желание вцепиться ему в горло и придушить на месте. Она расправила плечи и вздернула подбородок:

– Я старшая медсестра отделения.

– Старшая стер… – Он поднял обе руки. – Извини.

Судя по выражению его лица, Кайл не раскаивался в своих словах.

Виктории было известно, что некоторые сотрудники называют ее стервой.

Еще со средней школы за ней закрепилась слава сноба и подхалимки. Однако чужое мнение ее больше не волновало.

– Людям свойственно награждать женщину унизительными эпитетами только потому, что она стремится достичь успеха и возлагает на себя большие надежды. Ничего не поделаешь. Но я благодарна тебе за то, что в моем присутствии ты стараешься сдерживаться.

Он оглядел ее с головы до ног:

– Я вижу, ты по-прежнему классно одеваешься.