Сотник. Не по чину

– Боярыне Соломонии дурно, как бы не опросталась… негоже на глазах у мальчишек!

– А? – во второй раз это «А?» прозвучало уже вполне осмысленно.

Мишка, кивком подозвав на помощь ближайшего отрока, подхватил княгиню, утвердил на ногах и развернул в сторону стоящей на четвереньках Соломонии. Агафья почти сразу зафиксировала взглядом свою боярыню, повела плечами, чтобы избавиться от поддерживающих рук, и поспешно шагнула к ней.

– Соломушка…

«О, как! Соломушка. Видать, не просто сенная боярыня, а в ближницах ходит, если не в подружках».

Княгиня попыталась помочь боярыне подняться, не смогла и снова заорала, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Да помогите же кто-нибудь, обалдуи!

Мишка знаком подозвал двух ближайших отроков, а Агафья уже орала на одну из нянек:

– Иди в дом! Приготовь там… – обернулась к быстро и надежно осточертевшей Мишке девице и добавила: – А ты чего расселась? Помоги ей!

Нянька торопливо сунулась к двери, но вдруг взвизгнула и шарахнулась в сторону, едва не сбив с ног субтильную «то ли княжну».

«Вот и верь после этого рыцарским романам… Кровь, грязь, бабьи истерики, сопливые детишки, бардак, слезы, трупы, на сапоги наблевали… Романтика, туды ее в лютни, арфы и прочий бардовский инструмент… А когда это мы, позвольте полюбопытствовать, сэр, ляхами притворялись?»

– Митька!!! – Мишка не сразу нашел глазами старшину, и пришлось орать.

– Здесь я! – Дмитрий обнаружился почему-то за спиной.

– Давай, быстренько всех в дом! Слыхал, этот говорил, ладья сейчас подойдет, значит, подмога недалеко.

– Так там Артюха еще не закончил.

– Плевать! Раз убитых выносят, значит, опасности уже нет. Давай-давай, быстро! Бабу эту тащите, сама идти не может, нянек с детьми гоните, не жалейте!

С дерева, на котором укрылся следящий за рекой разведчик, раздался свист.

– Бегом, мать вашу всех, в титьки, в пятки… – Мишка уже не кричал, а хрипел сорванными связками.

Быстрее не получилось: понукаемые отроками женщины столкнулись в дверях с ребятами Артемия, вытаскивающими из дома еще один труп. Покойника, естественно, уронили на пороге, нянька с ребенком на руках наступить ногой на убитого не решилась, остальные уперлись ей в спину, детишки с бабами снова принялись драть глотки.