Немецкая лирика / Deutsche Lyrik. Антология XX века

Моё младое бытие,

Что от жалоб моих устало,

Отныне вверяется лишь ангелу милости.

Abendgang auf der Reichenau / Вечерняя прогулка по острову Рейхенау

Серебристый свет ускользает к морю,

к дальнему тёмному побережью.

В летней истоме, в сырости вечера

сады утопают в неброском любовном слове «ночь».

Всё ещё улавливаются внутренними двориками

слабые выкрики птиц

на крышах старинных башен

в белом сиянии луны.

То, что создало меня светлым летним днём,

и покоится ныне, отягощая смыслом бредовым,

как дерево под тяжестью плодов,

оно из вечности произросло —

это чувство лёгкое в бесцветной пустыне —

величавое простодушие.

«Отважными усилиями избегал я близости Бога…»

Отважными усилиями избегал я близости Бога,

влачился на ощупь сквозь ночь и нужду,

не помня себя, позабыв о сиянии звёзд,

прижимался к белым, мокрым росным берёзам

горячечным лбом —

и, напуганное мною,

вздрогнуло древо,

и небеса прогремели…

Взяла меня оторопь:

«О, берёза над озером!

Уж никогда душа моя,

чуждающаяся Бога,

подобная плавающей кувшинке,

что едва ли смогла устоять пред упоением

бушующих волн,

не станет увиваться

за шелестом листьев твоих!»

1910

«Я люблю тот вечерний час…»

Я люблю тот вечерний час,

когда серебристый свет луны в моем окне

струится, и меня чаруют гномы, эльфы,

водяные и призраки в пыльных струях.

О волчке, об обруче, о шашках,

о школе для малышей, о первом гусином пере

я предаюсь мечтам давно —

возвращаюсь медленно

дорогой ранней, еще безлюдной,

ищу то счастье детское,

ищу те радости мальчишеские…

Порывом ветра резким я вырван

из видений отроческой страны, и призраки исчезли.

Там, на стене я вижу, как хилый луч луны

скользит по черепу.

1910

«Усталая, тусклая зима…»

Усталая, тусклая зима,

неужели ты утратила солнце?

Блуждаешь в полях, изрытых

болезненными бороздами,

всхлипываешь, вздрагиваешь…

Могильщик с киркой, ты,

коль одолеешь безмолвный лес,

призови свинцовую, серую мглу,

чтобы она поднялась из долин

и окутала хладом свет и жизнь,

будто предсмертным саваном.